— Я рад, что это у нас взаимно, сладкий! — ухмыльнулся я подходя к ближайшей телеге и подхватывая с неё тяжелый тюк, с десятком завёрнутых в нём гамбезонов. Со стороны наёмников послышалось громкое ржание нескольких десятков глоток, — А теперь давайте, хватайте мешки. Раньше начнём, раньше закончим. «Arbeit macht frei», как говориться.
— Чего? — колдун уставился на меня непонимающим взглядом.
— Труд, говорю, освобождает, — хмыкнул я, поудобнее пристраивая тяжелый тюк себе на спину.
Колдун ничего не ответил. Лишь ещё раз тихо и невнятно выругался. Затем вскинул руку и… я буквально кожей ощутил возмущение в магическом фоне. Несколько увесистых тюков поднялись над телегой и неторопливо поплыли к двери, ведущей в корчму. Остальные маги последовали его примеру. Руки пачкать они не хотели и не собирались.
— Вот ведь шайка грёбаных позеров, — хмыкнул Бернард, забирая с телеги связку оружия, — Чую, хлебнём мы ещё с ними неприятностей.
— Это да, проблемные ребята, — согласился я, немного подумал и добавил, — Но нам платят за то, чтоб мы решали чужие проблемы. А за эту платят особенно неплохо.
Сержант лишь многозначительно хмыкнул, покачал головой и потащил свою ношу ко входу в корчму. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.
Возвращаться за вторым мешком я уже не планировал. Не было нужды. С собой мы тащили не так много скарба, так что и спор с предводителем магов был скорее… Необходимостью поставить этих высокомерных выскочек на место, и сразу обозначить их положение в отряде. Не «почётные гости», а такие же работяги, как и все прочие.
Внутри корчмы было тесно, тускло и дымно. Под потолком кованная люстра чадила четырьмя жировыми коптилками. В дальнем конце помещения жарко потрескивал очаг, то и дело плюясь в чёрный зёв дымохода стайками огненных мотыльков. Со стороны кухни доносился аромат жареного мяса.
Людей в главном зале собралось удивительно много. Помимо нашего отряда тут сидел ещё с десяток других гостей, да несколько пьянчуг, ошивавшихся возле стойки. Наверное, выселили лишь постояльцев. А местных, которые пришли перекусить, пообщаться и выпить, трогать не стали. Впрочем, большая часть из них благоразумно старалась держаться подальше от наших ребят. Большая часть, но не все.
— Эй, красавица, — к Айлин подсел какой-то щегольски разодетый пижон, — Позволишь угостить тебя выпивкой. Знаешь, в этой корчме подают лучшее вино к югу от Варенны. А ведь оно так подходит под цвет твоих волос.
Судя по его пурпурному берету с заткнутым в него павлиньим пером, лёгкой курточке, отороченой золочёными пуговицами и туго набитому кошельку у пояса, он был либо каким-то богатым купцом, либо вовсе — дворянином. Изрядно набравшимся дворянином.
— Нет, спасибо, — мягко, но настойчиво отказалась девушка, пересев на соседний стул, — Я не в настроении, и вообще я тут не од…
— О-о-о, — щёголь снова подсел поближе и положил руку ей на плечо, — Так ты сразу предпочитаешь пойти наверх и продолжить там? В таком случае…
— Руки убери! — в голосе Айлин послышались раздражённые нотки. Девушка заметно напряглась. Складывалось впечатление, что ещё немного, и она возьмёт увесистую деревянную кружку, стоявшую перед ней на стойке, а затем съездит ей засранцу по морде. Нехорошо. Не хотелось бы устраивать скандал и ссориться с местными в первый же день.
Я скинул мешок под стену и бодрой походкой направился к ним, рефлекторно положив одну руку на эфес меча. Рубить говнюка, я конечно, не собирался, но вот заехать ему набалдашником рукоятки в лоб мне уже ой как хотелось.
— Так мы любим поиграть в скромницу! — вторая рука пижона потянулась к коленке девушки, — Не, ломайся красавица. Давай я тебя сейчас…
— Тебе, по моему, ясно сказали — убери руки, — бросил я, похлопав пьяницу по плечу. Тот несколько секунд тупил, а затем повернулся, непонимающе уставился на меня и спросил.
— А то что?
— А не то я их отрежу, — ответил я, для пущей убедительности улыбнувшись своей фирменной улыбочкой. Должно быть, после посещения косметологического салона у храмовников она стала ещё краше. Пижон тут же сник и отдёрнул руки, будто пытался пощупать не вполне симпатичную девушку, а раскалённый металлический прут. А затем и вовсе отсел подальше.
— Хороший мальчик! — ухмыльнулся я, присаживаясь на освободившееся место, — А теперь расплатись и иди домой, пока тебе в голову не взбрела ещё какая-нибудь глупость.
Спорить он не стал. Потянулся к кошельку, выложил на стойку несколько монет и торопливой походкой направился к выходу.
— Да не стоило, — мягко улыбнулась Айлин, придвинувшись чуть поближе, — Я бы и сама справилась.