— А есть повод?
— Ну… — она сделала небольшой глоток и пристально посмотрела на меня, поверх увесистой кружки, — Альберт считает, что ты его оскорбил. Причём прилюдно.
— Ну извините, — я нагло ухмыльнулся, тоже отпил из кружки, а затем смерил колдунью пристальным взглядом, — Быть может я неверно выразился, но… Мне нужно было дать ему понять, что в отряде тунеядцев нет, не было и не будет. Каждому, кто захочет путешествовать с нами, найдется дело. Поэтому…
— Я ему так и сказала, — улыбнулась Сюзанна, — Не лезь в чужой монастырь со своим уставом. Но… Тыж знаешь его — он крайне вспыльчивый человек. Отдохнёт, отойдет и признает, что был не прав, и вы уладите возникшие разногласия.
— Очень на это надеюсь, — я снова отхлебнул из кружки и улыбнулся в ответ, — Но полагаю не он — главная тема нашего разговора.
— Это правда. Не он, — колдунья надолго замолчала, что-то высматривая на столе, — Меня беспокоит ваш… работодатель. Это епископ… Альрейн, кажется. Если мне не изменяет память, этож именно по его приказу вы доставили железную деву в столицу, так?
— Мы думали, что сопровождаем караван с зерном, — я отхлебнул из кружки и откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки, — Легенда вышла весьма убедительной. Мы не раз и не два слышали о голоде в столице, и о том, что именно храмовники пытаются решить эту проблему. К тому же платили очень неплохо, так что мы не стали углубляться в детали.
— Нет нужды оправдываться, — покачала головой колдунья, — Я вас ни в чём не обвиняю. Мне просто нужно понять роль вашего нанимателя во всей этой истории.
— В таком случае, нам сначала неплохо было бы понять то, с чем мы вообще имеем дело, — сказал Вернон, тоже подсаживаясь к нашему столу, — Я, например, никогда раньше не слышал ни о какой железной деве, или хотя-бы о чём-то на неё похожем. Это может быть самостоятельной разработкой ордена? Или они откопали какой-то древний артефакт, который привезли потом в столицу?
— Думаю, что ни то, ни другое, — задумчиво протянула колдунья, — Есть у меня одна догадка, но прежде… Генри, не мог бы ты ещё раз описать, что именно они делали с пленными.
— Точно не знаю, — я покачал головой, — Тот маг, что сидел рядом со мной в клетке, рассказывал, что они отрезают их от дара. Вырывают кусок души. Но, судя по тому, что видел я сам… Там был не кусок. Они буквально лишали человека души, оставляя от него безвольную и предельно покорную оболочку. Когда тот храмовник приказал бедолаге отрезать собственное ухо… — меня невольно передёрнуло от внезапно нахлынувшего воспоминания, — Он не колебался ни секунды. И даже не поморщился, когда отсёк его. Нормальный человек бы орал и корчился от боли. А он продолжал стоять, даже не обращая внимание на то, что у него по шее и телу текла кровь.
— Больше ничего? — рассказ, казалось бы, не слишком впечатлил ни Вернона, ни Сюзанну. Эти двое повидали много всякого дерьма на своём долгом веку и отрезанными ушами их уже было не удивить.
— Были ещё видения… — я на мгновение замялся, размышляя стоит ли рассказывать им о своих снах. С одной стороны, видения — крайне ненадёжный источник информации. Сругой стороны, там и впрямь могли прятаться важные детали, которые помогли бы нам взять нужный след, — Я видел эту… Железную деву во снах. Не слишком то приятных, должен заметить. Столица горела. На улицах шёл бой между храмовниками, какими-то солдатами в чёрном и упырями, вырвавшимися на поверхность.
— Как именно выглядела эта самая дева? — Сюзанна решила направить мой рассказ в нужное ей русло. Я не стал сопротивляться. В конце-концов подробности городских боёв и впрямь не особо относились к теме нашего разговора.
— Она напоминала саркофаг. Или гроб. Большой железный гроб, в который храмовники запихивали людей одного за другим. Затем, то, что от них оставалось отводили в сторону, сбивая в кучу. Больше ничего сказать не могу.
— Понятно… — Сюзанна задумалась. Некоторое время мы сидели молча, сверля колдунью взглядами. Она же что-то прикидывала в уме, нервно теребя край своей робы. Затем всё-таки решила нарушить тишину и поделиться своими соображениями, — Есть у меня одна догадка, что это может быть. Только не понимаю, почему оно всплыло именно на севере.
— И что-же? — с нотками скепсиса в голосе поинтересовался Вернон.
— Одна старая разработка брата Адальберта, — ответила колдунья, — Ещё времён коллегии. Мы тогда впервые столкнулись с большим количеством сорвавшихся магов, и он искал решение этой проблемы. И нашёл. Своеобразное, конечно, но эффективное. То, что вы называете сейчас железной девой, — она на мгновение замолчала и отхлебнула из кружки, — По задумке, она должна была отрезать сорвавшегося мага от источника его силы и сделать покорным. Лишь до того момента, пока он не освободится от пагубного влияния собственной одержимости. Это было бы намного гуманнее, чем просто их убивать. Тем более, Адальберт работал над устройством, которое могло проводить и обратный процесс, возвращая колдуну ранее утраченный доступ к источнику. Однако… — она тяжело вздохнула, — Закончить работу он не сумел. Его убили во время крестьянского восстания в Гронесбурге. Он тогда поехал на рынок купить продуктов, когда стража начала резать восставших. Адальберт был неплохим лекарем. Раненых было много, а рук у местных, чтобы вытянуть всех не хватало. Он решил помочь. Начал перевязывать и врачевать прямо на улице. Всех подряд, и стражников, и восставших. Вот только такая неизбирательность понравилась далеко не всем. И когда он склонился над очередным раненным, какой-то крестьянин пригвоздил мага вилами к земле, — она на мгновение замолчала, приложившись к полупустой кружке, — По-своему иронично получилось. Спасал от смерти других, а себя не сумел, — Сюзанна тяжело вздохнула, — Адальберт цеплялся за жизнь ещё три дня. А перед тем, как испустить дух — он проклял Гронесбург и всех его жителей. Поначалу, никто не придал этому значения. Мало ли, что может сказать человек в предсмертном бреду. Все продолжили жить, так, как жили и раньше. До тех пор, пока небо не заволокли тучи и не пошёл дождь. Он не прекращался неделю. Две. Город начал тонуть, а местность вокруг него — превращаться в непроходимые, залитые водой болота. Те, кто пытался выбраться — тонули в бочагах и заводях. Оставшиеся — сходили с ума от голода и начинали жрать друг-друга. А на погосте начали вставать мертвецы, — колдунья сделала небольшую паузу, — Это если верить легендам и слухам, что ходили потом. В Гронесбургском инциденте не выжил никто. Да и после не находилось смельчаков, желающих заглянуть в мёртвые топи, где располагались остатки города и лаборатория старого мага.