— Что ж, в таком случае выбора у нас нет, — пожал плечами учёный, — Пойдем по золотому тракту.
— И пойдем не одни. С нами, помимо прочего пойдет ещё один рыцарь со своим боевым копьём. Так что последние два дня пребывания в городе мы будем проходить боевое слаживание между тремя отрядами и учиться строить вагенбург. Но эти тонкости мы обсудим потом. Сейчас на повестке дня ещё два вопроса. Один касается Айлин, другой — вас, — я выразительно посмотрел на магов.
— Мы слушаем, — в этот раз слово взяла Сюзанна, мягко одёрнув своего товарища. Альберт был уже в достаточной степени раздражён и мог наговорить лишнего.
— Вы отправитесь в путь под нашей защитой и мы не заставим вас сражаться. Так же как и не попросим стирать тряпки, копать ямы для нужников и заниматься другой чёрной работой. Однако же и бездельничать вы не будете. Помимо врачевания у вас будет ещё одно задание. Непростое и требующее изрядную долю терпения, — я выдержал паузу, привлекая к себе внимание всех присутствующих. В конце-концов это дело касалось и их, — Вы будете учить моих людей грамоте.
— Это ещё зачем? — в один голос поинтересовались Бернард и Альберт. Маг хотел ещё что-то добавить, но сержант его опередил, — Их дело — орудовать мечом, копьём и арбалетом, а не сидеть над мелкими закорючками, как какие-то писарчуки. И как по мне, лучше свободное время уделить тренировкам и боевому слаживанию с новоприбывшими, чем…
Он осёкся, увидев мой взгляд. Всё-таки за последнее время я успел заслужить у сержанта некоторое уважение и он, пускай и изредка, но всё-таки старался не нарушать субординацию. И, возможно, усвоил таки, что далеко не каждая моя идея — пустой трёп наивного мальчишки. Что ж, для начала и это неплохо. Любое большое дело начинается с малого.
— Впереди нас ждёт ещё немало битв. Каждая принесёт нам новых раненых… и калек. Одного или двух отряд переживёт в своих рядах. В конце-концов их можно будет приставить к какой-нибудь не шибко трудной работе или дать в помощники одному из наших мастеров. Но что мы будем делать, когда таких калек станет двадцать, тридцать или пятьдесят человек? — вопрос повис в сгустившимся от напряжения воздухе. Все смотрели на меня и ждали, что я скажу. Хотя и сами прекрасно знали ответ на этот вопрос. Ответом на него служили ветераны, искалеченные предыдущей войной и теперь побирающиеся на улицах столицы и городов северных провинций.
— Нам придётся их оставлять позади, — выдержав достаточную паузу продолжил я, — Варианта тут три. Либо просто выбрасывать на обочину, как отслуживший своё инструмент. Либо единоразово выплачивать большую сумму денег, которую такой искалеченный бедолага пропьёт в ближайшей корчме за месяц-два. В лучшем случае. В худшем — у него её отберут в первый же день. Или же дать им ремесло, которым они смогут прокормить себя, и для которого достаточно иметь лишь один глаз и одну здоровую руку. Как вы можете понять, я не хочу бросать своих людей на произвол судьбы. Но и содержать всех калек мы не сможем. Поэтому третий путь наиболее предпочтителен. Да, он отнимет время и некоторое количество средств, но окупит себя многократно для тех из нас, кто по какой-то причине больше не сможет держать оружие. Возражения есть?
Над столом повисло напряженное молчание. Нет, все знали, что мы рано или поздно столкнёмся с такой проблемой. И на самом деле — просто чудо, что она в полный рост не встала перед нами после нашего первого боя. Но думать об этом всё равно никому не хотелось. Вот только думать было нужно.
— Что ж… — задумчиво бросил Бернард, как бы взвешивая в уме все за и против, — Пожалуй ты прав. Этому тоже стоит уделить внимание. Но не слишком много, чтобы не забирать время у тренировок. К тому-же солдатам пусть и изредка, но всё-таки нужно отдыхать и… периодически спускать пар, — он ухмыльнулся бросив короткий взгляд сначала на меня, затем на Айлин. Девушка тут же густо покраснела. Да уж, похоже то, что произошло сегодня ночью ещё минимум неделю будет поводом для шуток и пересуд внутри отряда, — Если же они каждый день будут валиться с ног, то очень скоро задумаются, нужна ли им такая жизнь вообще. А там уж и до бунта недалеко.
— В таком случае придётся немного снизить интенсивность учений, — покачал головой я, — Да и обучение письму планировалось, как дело сугубо добровольное. В конце-концов мы не можем отвечать за судьбу каждого бойца. Можем лишь дать ему возможность себя… подстраховать. А уж пользоваться ей или нет — пускай каждый решает сам. Болек, будь добр, запиши в расходы писчие таблички, грифель, пергамент, перья и чернильницы.