— Сволочи вы, Андрошка! — не выдержал рассуждений приятеля Иван и побежал к выходу.
— Дурак! — крикнул вслед Андрон. — Не ты, так другой её распечатает, девок-то уж мало в училище, всё бабы чердачные!
Весь день на занятиях Копаев смотрел в затылок Павле. Он решил сегодня же после занятий проводить девушку домой. Иван испугался: а вдруг Андрошка науськает парней, и те смеха ради затащат Павлу на чердак с помощью своих пакостных «конфеток», ведь, поди-ка, и другие девчонки не подозревали, чем угощают их ребята.
Павла всегда выходила из училища одна. Вот и в тот день вышла, как всегда, задумчивая, одинокая и какая-то вся несчастная. Пошла прочь, глядя себе под ноги, не замечая, что Иван идет следом. Так Иван проводил девушку до самого дома и узнал, где она живет.
На следующий день Иван предложил Павле:
— Можно, я провожу тебя?
Девушка молча шевельнула плечами, дескать, как хочешь, вышла из училища и опять пошла, опустив голову и глядя себе под ноги. Копаев шёл рядом, даже не пытаясь заговорить. Так и ходили молча целую неделю, пока Павла не спросила, имеется ли у Копаева учебник по детской психологии. Тот сказал, что есть, может дать его Павле.
Любовь налетела на обоих стремительно, как вихрь, закружила головы. А на улице — весна, сирень в саду на Республике буйно цветет, манит к себе. Иногда они, возвращаясь из училища, забредали в сад, забирались в самую глушь и сидели на скамейке, разговаривая обо всём на свете, не решаясь открыть друг другу свои сердца. Павла вскакивала на ноги, едва Копаев пробовал её обнять или хотя бы подвинуться ближе к ней.
Иван всегда провожал девушку домой, но заходить к Ермолаевым боялся: Павла рассказала, как мать гоняла Анютку за дружбу с парнем. Так то была сестра, а как достанется Павле — представить страшно.
— Мама у нас вообще-то добрая, — грустно улыбнулась Павла, — но как разозлится — ничего не помнит, что под руку попадет, тем и ломанет по спине, Ваське нашему постоянно веником попадает.
— Выйдешь вечером? — спросил как-то Иван, прощаясь за целый квартал от дома Ермолаевых. — Сходим в сад, погуляем.
— Ты что? — испугалась Павла. — Мама такую мне трепку задаст, если обнаружит, что меня дома вечером нет! — но сама уже решила — выйдет. Вот заснут все, она и выйдет. Иван сказал, что будет ждать её всю ночь, как тут не выйти?
Сиреневый сад в темноте был таинственный и почему-то совсем не страшный, наверное, оттого, что шел рядом Иван и крепко держал девушку за руку. Они забрались в самый дальний конец парка, сели на скамейку под развесистой липой так, что между ними мог сесть ещё один человек. Оба вздрагивали от нечаянных прикосновений руками друг к другу, отчаянно боясь того, что происходило с ними.
Копаев, конечно, имел уже некоторый опыт, но там было совсем другое. Несколько раз посещал тайком одну молодку-солдатку в своем селе, у которой перебывала вся молодежь — надо же где-то набираться опыта общения с женщиной, а любвеобильная молодка была хорошей учительницей. Но рядом с Павлой он становился робким, впрочем, Копаев и так не был отчаянным парнем, потому даже заикаться не смел о поцелуе.
— Пань, — прошептал Иван, — давай залезем на дерево… — ему в голову пришла мысль, что на дереве можно будет обнять девушку под предлогом поддержки, чтобы не упала.
— Зачем? — изумилась та.
— Ну, просто так, для интереса… — высказался Иван, понимая уже абсурдность своего предложения, но Павла, хмыкнув, согласилась.
Иван помог Павле вскарабкаться на толстый сук, а сам залез на другой, и теперь их разделял ствол липы. Иван осторожно протянул руку и положил её на плечо девушки. Та отклонилась, однако Иван руку не убрал, так же шепотом пояснил:
— Не дергайся, упадешь.
И Павла привалилась ближе к стволу, будто к Ивану. Ей было смешно и в то же время немного страшновато: вот он обнял, потом, наверное, поцеловать захочет… У нее сразу же перед глазами замелькали любовные сцены из фильмов, недавно увиденных в кинематографе — Павле нравилось кино, иногда она даже представляла себя на сцене. Но вслед за поцелуями бывает… Нет уж! Лучше домой уйти!
Павла хотела слезть с дерева, но услышала внизу неожиданные голоса:
— Давай посидим, — сказал женский. — Устала.
— Давай, — согласился мужской голос, — вот и скамейка, садись.
И пара расположилась под липой, на которой устроились Павла с Иваном. А те затаили дыхание из боязни, что их обнаружат. Иван позавидовал незнакомцу: как он свободно держится с девушкой — сел к ней вплотную, руку ей на плечо положил, а потом запрокинул голову подруги и стал жадно целовать. На дорожку падал свет луны, и в этом бледном отсвете Иван увидел, как парень полез рукой под кофточку, стиснул девичью грудь и начал валить девушку на скамью.