Квартиру Дружниковым выделили в одном из двухэтажных домов, где жил и председатель сельсовета. Дом был теплый, но при нем, кроме дровяника, не было иного сарайчика, огорода — тоже. Видимо, власти решили, что вольнонаемным работникам, не членам колхоза, подсобное хозяйство без надобности. Так что мечта Ефимовны завести кабанчика завяла, едва выгрузили вещи. Но землю под огород все же выделили. Ефимовна там посадила картошку, капусту, морковь да огурцы.
Ефимовна с утра до ночи колготилась в доме: внуки требовали внимания и заботы — Лидушке шел четвертый год, Гене — третий. Любопытство малышни не знало границ, того и гляди — потянутся в лес за Витюшкой, который рос отчаянным и независимым, словно и не текла в нем кровь «шаталы Ваньки», так Ефимовна по-прежнему называла Копаева.
Витька день-деньской носился по деревне во главе своих новых товарищей. Как-то получилось, что все признали его своим командиром, может, сказалось то, что горазд оказался городской парнишка на выдумки и проказы, а, может, и то, что гордился он Максимом, воевавшим в гражданскую войну в Чапаевской дивизии. Разумеется, Витька рассказал об этом приятелям, причем, выходило, что благодаря только геройству Максима одерживала победы вся дивизия, и уж, конечно, если б Максим был в последнем бою с Чапаевым, то уж белым никогда бы не удалось его убить. В том, что Максима действительно не было рядом с Чапаевым, мальчишки смогли вскоре убедиться: в Жиряково крутили по кинопередвижке три дня фильм «Чапаев». А сомнений, что Максим воевал именно у Чапаева, у них даже не возникло: все любимые песни Чапаева, которые пелись в фильме, Максим тоже знал и любил. Естественно, что Витька был просто обязан стать ребячьим командиром, и стал им.
Старшие Дружниковы домой приходили поздней ночью и потому мало помогали Ефимовне по хозяйству.
Максим, кроме работы на ферме, часто бывал и в соседних деревнях, подрабатывал, оказывая ветеринарную помощь домашней живности. Павле тоже не до работы дома: весна стремительно накатилась, началась посевная, и ей, как избачу, приходилось ежедневно бывать во всех колхозах Жиряковского сельсовета, который к тому времени при очередном областном преобразовании вошел в состав Верхне-Тавдинского района, присоединенного в свою очередь к Свердловской области. Колхозы те были вполне зажиточными и почти все начинались со слова «Красный» — «Красные орлы», «Красный север», «Красный Октябрь»… Но в то время это никого не удивляло.
Павла привыкла ко всякому делу относиться серьезно, и за новую работу взялась со всем старанием. Все газеты, что прибывали в сельсовет, забирала в избу-читальню, под которую по ее настоянию отвели часть второго двухэтажного дома, в котором располагалось правление колхоза. Плотники сделали скамейки, расставили их вдоль стен, приколотили полки. Там Павла раскладывала вместе с газетами и книги, которые удавалось выпросить в районном отделе культуры. Но гордостью Жиряковской избы-читальни был патефон, его Павла тоже добыла в районе, и вечерами многие колхозники приходили послушать, как неведомо из чего лились знакомые песни, некоторые даже подпевали патефону. И это натолкнуло Павлу на мысль создать в Жиряково кружок художественной самодеятельности. Конечно, ставить пьесы им будет не под силу, а вот организовать праздничный концерт — вполне возможно: в селе и гармонисты есть, и певуны, и плясуны. Для этого, конечно, нужно сцену сколотить, а места в избе-читальне мало, ведь в праздники на концертах будут и жители других деревень, нужна материя на занавес, нужны музыкальные инструменты… Словом, решила Павла, в Жиряково нужно строить новый клуб. И она пошла со своими планами к председателю колхоза. Тот загорелся, пообещал вопрос о новом клубе поставить на правлении колхоза и даже обратиться за помощью в район, однако тем мечтам не было суждено сбыться.
Шел май 1941 года. В воздухе витала угроза войны, правда, об этом было запрещено даже упоминать, поскольку 23 августа предыдущего года Молотов (СССР) и Риббентроп (Германия) от имени руководства своих государств подписали десятилетний Пакт о ненападении. Инициатором его подписания была Германия.
Пакт стал полной неожиданностью и для советских людей, и для всего мира, потому что именно Советский Союз противостоял агрессии одних стан против других. В республиканской Испании шла война с итало-германскими интервентами, и на стороне испанцев в интернациональных бригадах воевали советские летчики и танкисты, но об этом страна узнала много позднее. И когда в СССР пришла такая же беда: Германия начала войну, то Испания отдала свой долг жизнями испанских волонтеров. Погиб во время Сталинградской битвы и сын генерального секретаря испанской коммунистической партии Долорес Ибарурри — Рубен. А до того времени советские мальчишки, неугомонное и справедливое племя, убегали из дома, чтобы уехать в Испанию на помощь испанским коммунистам. В Советский Союз прибывали дети, а в кинохронике показывали превращенный в руины Мадрид.