— Это вы? Добрый вечер.
Павла тоже улыбнулась и развела руками, мол, кто же еще, и ответила:
— Доброй ночи, пожалуй.
— А мне вот не спится, чаю захотелось, — объяснил Смирнов свое появление. — Вы не составите мне компанию?
— Что? — растерялась Павла, еще не пришедшая в себя оттого, что вот сейчас думала об этом человеке, а он — тут как тут. — Да-да! С удовольствием! — Павла широким жестом пригласила Смирнова зайти за барьер. — Проходите, здесь у дежурных всегда есть и сахар, и чай для заварки.
— Ну, это есть и у меня. И даже конфеты. Сейчас принесу. А то, может быть, — он нерешительно замолчал, потом предложил, — ко мне поднимемся?
Павла отрицательно покачала головой. Смирнов настаивать не стал, поставил чайник на стол и поднялся к себе в номер. Вернулся в глаженой рубашке, аккуратно заправленной в брюки, с бумажным кульком, где были конфеты, и пачкой галет в руках. Павле почему-то понравилось его внешнее преображение, она почувствовала, что ее щеки слегка потеплели.
Они пили чай, болтали просто так, о том-сём. Обычный, ни к чему не обязывающий, разговор между мало знакомыми мужчиной и женщиной.
— А где ваша семья, — осторожно поинтересовалась Павла.
— Сейчас в Краснодаре. Там у матери жены есть дом. А вообще я сюда переведен из Хабаровска, ну а жена и сын, пока я не устроюсь здесь, уехали в Краснодар.
… Да, действительно, приехал он из Хабаровска. Но не рассказывать же этой худенькой женщине с открытым серьезным лицом и прямым взглядом серо-голубых глаз, что не по своей воле оказался в этой глухомани.
Здесь — скромная должность экономиста, квартира обещанная, еще неизвестно где и какая. Там — четыре громадных комнаты на третьем этаже дома, где жили только высокопоставленные работники, должность начальника одного из отделов Хабаровского крайкома партии; там Смирнов жил привольно, ни в чем себе не отказывая. Там — роскошные рестораны, красивые женщины, а тут — гадюшная «Чайная» и бестолковая лапотница Альбина, которая считает себя неотразимой. Здесь — зарплата, которой едва хватает на месяц экономной жизни, а там он не знал счета деньгам, просто брал их из ящика письменного стола, сколько попадало в руку. И все рухнуло в одночасье по его глупости.
Однажды приятель-сосед подзудил, подговорил его, пьяного, сделать вид, что едет в командировку, а потом вернуться и «застукать» жену с хахалем. Хоть Смирнов и сам был не без греха, но считал, что он — мужчина, ему можно, а вот жена должна быть верной мужу. Он «завелся», объявил жене о командировке, а потом явился нежданно-негаданно вечером домой, а там…
Там было все так, как и обрисовал доброжелательный сосед: интимная обстановка, бутылка вина, фрукты, а по комнате в расстегнутой рубашке расхаживал инструктор его отдела. Эх, и дал же Смирнов тогда им жару! Инструктор кувырком летел вниз по лестнице, Елена, жена, пряталась где-то в квартире, теща, старая курва, наверняка знавшая про шашни доченьки, голосила на площадке: «Помогите! Убивают!» А Смирнов никого не убивал, просто выбрасывал на мостовую из окна квартиры вещи — швейную машинку, хрустальные вазы, стулья. А потом собрал все шмотки-тряпки жены: шубы, платья, обувь — сложил на середине роскошного пушистого ковра в самой большой комнате и поджог. Костер вспыхнул ярко и весело, так, что даже пожарную команду вызвали.
Утром протрезвевший Смирнов предстал перед первым секретарем крайкома, видимо ему, о погроме, учиненном Смирновым, доложили еще ночью. Секретарь был мужик с крутым характером, бывший «энкаведешник», и Смирнов сразу по его виду понял: уже все решено, как с ним поступить. Секретарь и в самом деле без долгих проволочек и выговоров велел сделать выбор: Монголия или Тавда — про такой город Смирнов и слыхом не слыхивал.
На раздумье дали пять минут, однако секретарь без обиняков сказал:
— Ты, Николай, трепун. В Монголии много сифилисных, запросто там эту заразу подхватишь. А Тавда — глухой край, там — охота, рыбалка, грибы. Лучше туда поезжай. Впрочем, как знаешь.
И Смирнов даже без пятиминутных раздумий изъявил желание поехать в Богом забытую Тавду. А сосед, стервец, его место занял. Смирнов даже подозревал, что дружок именно все и затеял, чтобы на его место сесть…
И вот он здесь уже третий месяц. Все подъемные и первую зарплату отослал Елене, сообщив также, что недели через две получит и квартиру. Спиртного за это время в рот не брал, решив навсегда «завязать» с пьянством и заново выстраивать карьеру. Ответ от Елены пришел ошеломляющий: «Спасибо за деньги. Я не приеду. Не жди». И тогда он запил. Но ничего этого Смирнов, конечно, Павле не рассказал.