За спиной раздался нарочито сердитый голос:
— Это что еще за ночные прогулочки?
Шура вздрогнула от неожиданности и оглянулась:
— Да я… Димка? Это ты? — она увидела патруль, который ночами курсировал по лагерю, и знакомого свердловчанина Димку Козлова, который прибыл в «Орленок» вместе с Шурой. Свердловчан Шура знала по именам — успели познакомиться за три дня пути, а вот ребят в своем отряде различала по городам — Володя Ижевский, Таня Тульская, Юрка Сочинский, а ее звали Шурочка-уралочка.
Козлов подошел поближе и тоже облокотился о парапет, глядя на море. Один из патрульных спросил:
— Диман, ты идешь?
— Я вас догоню, идите, поболтаю немного с землячкой, — и Козлов обнял шутливо Шуру за плечи.
— Ты что? — испуганно отпрянула в сторону девушка, сбросив его руку с плеча.
Козлов сверкнул во тьме белыми зубами и рассмеялся:
— Чего ты шарахаешься? Не съем же я тебя, — и вдруг прикоснулся к ее щеке губами, а потом побежал догонять товарищей, крикнув из темноты: — А ты иди спать, завтра же в поход идем!
Шура изумленно смотрела вслед Козлову. Она тронула щеку пальцами, и та запылала огнем: ее впервые, пусть даже шутя, поцеловал парень. Шура покачала головой, словно не веря себе, и пошла в палатку. Легла спать и сразу же заснула — глубоко, без всяких снов.
Казалось, только прикорнула, а уже заиграл горн, и дружина проснулась.
Небо над морем было серое, некрасивое, лишь за горами оно чуть-чуть порозовело, и ребята с любопытством поглядывали туда, ожидая восхода солнца. Но когда капризное светило поднялось над горами, то Шура вздохнула разочарованно: солнце было похоже на маленький оранжевый апельсин. «А наши-то рассветы намного красивее», — подумала девушка.
После легкого и недолгого завтрака весь лагерь тронулся с места — в поход, в горы. Шли цепочкой по узкой, едва видимой тропке, которая, наверное, после трехсотой пары ног стала проселочной дорогой. Трава била по голым ногам, цеплялись за рубашки лианы, перегораживая тропу, и приходилось нырять под них, другие «ползуны» обволакивали ажурной сеткой кусты, а третьи обвивали стволы деревьев. Шура с любопытством смотрела на деревья незнакомых пород, на цветы, многие из которых были похожи на цветы в тавдинских палисадниках — мальвы, колокольчики, только здесь они крупнее и ярче. Она так залюбовалась лесом, что не заметила, как рядом с ней оказался Козлов. Он протянул ей букетик лесных цветов:
— Держи, полуночница! Выспалась или нет? — он смотрел дружелюбно.
Шура смущенно заоглядывалась: вдруг кто-то засмеется над тем, что парень преподнес ей цветы, на их улице такое не принято. Но никто не обратил внимания, и у девушки отлегло от сердца.
К полудню колонна вышла к горе, которую в «Орленке» прозвали Лысой, потому что гора похожа на плешь старца: самая маковка круглая и каменистая, а вокруг этой аккуратной лысины — ровная невысокая трава удивительного зеленого цвета, хотя солнце нещадно подпаливало гору. На самой маковке горы стоял бетонный столб с отметкой высоты, рядом с ним — пирамидка морских голышей. С горы видно хорошо море — выпуклое, дымчато-голубое, похожее на край школьного глобуса. Ребята, обгоняя друг друга, карабкались на гору, и самые первые покорители вдруг завопили:
— У-у-у!
Шура удивилась этим воплям, но когда поднялась на вершину Лысой, то и сама не удержалась:
— У-у! Вот это да!
Вокруг трава была красноватая от миллионов божьих коровок. Маленькие жучки копошились под ногами, на камнях. Их было столько, что невозможно ни ступить, ни сесть. Божьи коровки тут же облепили туристов до самых колен, поползли и выше, ребята были настолько ошеломлены невиданным до селе зрелищем, что когда один из вожатых крикнул:
— Ну что? Привал? — все дружно заорали в ответ: «Нет!»
И дружина посыпалась вниз. Но никто не забыл положить в пирамидку возле столба свой камешек с автографом — камни ребята несли с собой от самого моря. Оставила свой камешек на горе и Шура. Конечно, подписи смоются первым же дождем, может, и пирамидку разметает ветер, но все равно в груди росла гордость: «Мы покорили эту вершину».
К вечеру достигли ущелья с небольшой зеленой долиной, по которой протекала веселая быстрая речушка. Она уже дважды преграждала туристам путь, но ее одолевали легко, а тут она была довольно широкой. Шура во время одной из переправ оступилась на камнях и промочила ноги, вода хлюпала в старых разношенных кедах, полученных на дружинном складе. В лагере выдавали все фирменное — желтые клетчатые ковбойки, светло-коричневые шорты, такого же цвета пилотки, спортивную обувь, алые пионерские галстуки и даже белоснежные носовые платки. Шуре достались старые кеды, и, промочив ноги, она пожалела, что свои новые кеды оставила в чемодане на складе.