На одном берегу речушки — уютная круглая поляна, другой берег — мрачная высокая скала, увитая на самом верху лианами, видимо, в расщелины скалы надуло ветром землю, в ней и укоренились неприхотливые «ползуны»-лианы. И река на той стороне — неприветливая, бежала куда-то стремглав, а возле ровного берега текла себе спокойно вдаль ущелья. И все-таки Шуру брала опаска: их вожатый Леша Святощик рассказывал, что в ущелье опасно оставаться в дождь — река вспучивалась, разливалась, потому и поляна зеленая, словно никто здесь и не бывал. «Но, — успокоил он ребят, — прогноз погоды хороший, иначе мы не пошли бы в поход».
Палаточный город разбили на поляне. В нем были свои проспекты и площадь Дружбы, где в течение трех дней проходили спортивные состязания, а вечерами вспыхивал костер, и возле него умудрялись устроиться почти все «орлята». И все время у Шуры было приподнятое настроение, которое испортилось лишь к исходу третьего дня, потому что левая ступня сильно распухла, и под подушечкой большого пальца набухал явный нарыв: Шура порезала ногу острым камешком, купаясь в реке, и в порез, вероятно, попала грязь. Но самое тяжкое было впереди, когда возвращались из похода. Шура терпеливо шла весь день вместе со всеми, еле касаясь ногой земли, но к вечеру боль усилилась, Шура начала отставать от друзей, и первой на ее хромоту обратила внимание Надя Воробьева из Тобольска, высокая и массивная девушка с добрым лицом. Она всплеснула руками и воскликнула:
— Уралочка, что с тобой?
Шура скривила губы в подобие улыбки:
— Да так… Нога болит…
— И ты еще улыбаешься? Да ты можешь ли идти?
— Иду же… — губы девушки задрожали, а на глаза навернулись слезы: она неудачно поставила ногу, и боль рванулась от подошвы к самому сердцу.
— Надя, Надя! — всполошилась Воробьева, подзывая вожатую, свою тезку. Та прибежала, встревоженная, от головы колонны.
— Девочки, что случилось?
— Да у Шуры нога сильно болит, она идти не может!
— Да могу я, — вяло воспротивилась Шура, однако вожатая сразу же поняла, что идет девчонка из последних сил, хорошо, что хоть налегке: рюкзаки увезли в лагерь на машине.
— Что случилось, Шурочка? — Надя-вожатая участливо обняла ее за плечи. — Подвернула ногу?
— Нет, — Шура неожиданно для себя всхлипнула от неожиданной заботливости, в сущности, посторонних ей людей, потому что дома отец бы только буркнул раздражено: «Не лезь, куда не следует», а матери, измученной частыми приступами астмы, иногда было не до болячек и царапин дочери.
— Нет, — Шура справилась с волнением и ответила. — На ноге был порез, и теперь образовался нарыв.
— Девочка моя, — ахнула вожатая, — что же ты не уехала с машиной, ведь Лена Федотова уехала.
— Ну, Лена… Она — слабенькая, — сказала Шура.
Лена Владимирская и в самом деле была хрупким и нежным созданием с пышными золотистыми рассыпанными по плечам волосами. Она выглядела одновременно и прекрасной и болезненной, потому все в отряде, особенно мальчишки, опекали ее и оберегали от лишних нагрузок. А Лена сердилась: «Что я вам — маленькая? Мама все время опекает меня, и вы туда же!» — ее огромные голубые глаза наливались слезами, и тогда все дружно принимались уверять ее, что она — сильная и мужественная, все ей по плечу, но на сей раз ее долго не пришлось уговаривать вернуться в лагерь на машине: Лена и впрямь устала.
— А ты? — пожурила вожатая Шуру. — Ты сейчас сильная? А ну-ка, мальчики, идите сюда, понесем уралочку на руках, видите, идет еле-еле.
Мальчишки в готовностью подставили сложенные крест-накрест руки, и Шура, несмотря на сильное смущение, вынуждена была принять помощь. Так и «доехала» до лагеря.
Утром, сразу же после завтрака, Надя отправила Шуру в медпункт. Шура заковыляла по лагерю, с завистью глядя на свой отряд, который помчался к морю.
Медпункт расположен за палатками на горе под густыми высоченными платанами в зарослях чайной розы. Цветов, особенно роз, в «Солнечной» было много, и обязательно возле каждой палатки росло несколько кустов чайных роз, и потому нежный аромат светло-розовых цветов иной раз перебивал даже терпкий запах моря, если ветер дул с гор. Шурка плелась потихоньку по тропе вверх, и вдруг увидела, что навстречу ей сбегает Димка Козлов, он резко затормозил перед ней и встревоженно спросил: