Ночь да общая постель — они всегда утихомирят супружескую ссору.
Вскоре Изгомовы вернулись в свой отремонтированный дом, и Александра, окунувшись в обустройство жилища, казалось, забыла о провинке мужа, никогда ему не напоминала о том, но где-то в глубине души поселился маленький червячок недоверия. Время от времени он просыпался и грыз душу, потому что будил его Виталий, который заметно изменился: все реже соглашался на совместные прогулки в парке, все чаще присаживался к мужикам во дворе, которые ежедневно резались в карты, а проигравший угощал всех пивом. Вслед за пивом на куске фанеры, заменявшей стол, появлялось что-то и крепче, и тогда Виталий возвращался домой в подпитии.
А между тем в семье рос уже второй сын, которого назвали в честь бабушки — Павлом. Мальчишка — горластый, беспокойный, и Александре было трудно управляться по дому, ведь и Антону требовалось внимание — он пошел в первый класс, да и ревновал родителей к брату, потому часто вредничал. А муж совершенно отстранился от его воспитания, Павлика же и на руки не брал.
Мысли Александры метались в голове, мчались вразбежку: что с Виталием случилось? Выяснилось всё через полгода после рождения Павлика: Виталий просто выполнял данное себе самому слово не прикасаться к домашним делам после рождения ребёнка, чтобы проучить жену, на которую обиделся из-за пустякового замечания во время её беременности — намается, глядишь, больше будет его ценить.
Двор их дома в будние дни — тихий и спокойный, полный ребятишек, правда, как в семье не без урода, так и в ребячьей среде не без драчуна и приставалы. И тут был такой — зловредный ябеда: пока хватало сил с кем-либо сладить, он шпынял да гонял малышей, получив отпор, бежал жаловаться к матери — крикливой и вздорной бабенке, да к отцу, мужику, у которого живот из-за пристрастия к пиву был вдвое шире талии.
Насколько был двор тихим в будни, настолько становился буйным и громогласным в выходные дни, потому что почти все мужчины с утра выползали из квартир в крепком подпитии. Словом, пьяный оказался двор, и это приводило Александру в ужас.
Среди мужиков особенно выделялся Пауль-литовец, зять Васильевны, няни Антона. Его появление во дворе сразу все слышали: Пауль начинал орать песни. Он усаживался на скамью под многолетним вязом, ровесником города, опускал голову до самых колен и время от времени взрёвывал что-то песенное, причем, не закончив строчку одной песни, перескакивал на другую. С ним Александра стакнулась в один из первых дней жизни в новом городе, но зато потом дворовые мужики-соседи её крепко зауважали, поддержали морально, в отличие от своих жён, когда в семью Изгомовых пришла беда. Литовец же, который в молодости служил на Урале, стал Александре настоящим другом. А дело было так.
Вынес Виталий ковёр во двор для чистки. В Тавде в этом ничего никто предосудительного не видел, а здешние мужики, не привыкшие помогать своим благоверным, вздумали тут же посмеяться над новичком:
— Подкаблучник! — бросил Пауль-литовец.
— Что?! — взъярилась Александра, помогавшая мужу, и пошла грудью на задиру, стиснув в руке пластмассовую ковровую выбивалку. — Я тебе покажу — «подкаблучник»! Сам — пьянь, дома палец о палец не ударишь, а на моего мужа рот разеваешь? Как двину сейчас по зубам — враз протрезвеешь и забудешь совать свой нос, куда не следует!
Виталий, продолжая чистить ковёр, усмехнулся: уж он-то решительный нрав своей женушки отлично знал, а насмешник попятился от задурившей бабы: своя-то — молчунья, а эта — бешеная какая-то, и правда — треснет по лбу, не драться же с ней. Только и выругался:
— Ну тя в…
— Я и так оттуда! Ещё что скажешь? — дерзко ответила женщина.
Пьяные дружки Пауля заухмылялись: новенькая им понравилась своей смелостью. И с тех пор каждый из них, и, прежде всего, «языкатый» Пауль, здоровались с Александрой первыми.
Соседки по дому наперебой нахваливали Александре ее мужа: молодец, мол, и по дому поможет, и в магазин сходит, и с детьми гуляет ежедневно, золото — а не муж. Александра весело поддакивала им: она была счастлива. И те же самые соседки знали, что уже сгущаются тучи над Изгомовыми, что гроза вот-вот грянет.