Александра поступила-таки учиться на заочное отделение факультета журналистики. Конечно, посоветовалась с мужем, и он дал свое согласие: учись жена, раз мне охоты на то нет. Виталий и в самом деле не очень желал повышать свое образование, считая, что электрику и диплома профтехучилища хватит. Но что-то уже скапливалось в его душе, какое-то чувство то ли недовольства, то ли зависти, то ли начинало развиваться подспудное мужицкое слепое презрение необразованного человека к образованному. А жена, как на зло, все тянула его куда-то, приставала с уговорами поступить в техникум, вечерами звала в кино, а уж если залётный театр приезжал — то обязательно покупала билеты на спектакль. Во дворе же в это время мужики резались в карты, анекдоты травили, там Виталию было намного интересней.
Да ещё выдумала дачный участок приобрести. Сначала нравилось Виталию работать, но потом надоело таскаться навьюченным по жаре — участок был в степи за городом — уж лучше в тени в карты играть.
Мужики-соседи порой посмеивались над Виталием, дескать, верен жене, как святой, мог бы во время ее сессий и «разговеться», вот Мишка-хохол — молодец: едва жена за порог, у него уже очередь, одна в двери входит, другая в окно выскакивает. Вот это — орёл! Иной раз по-иному подзуживали: небось, Сашка тоже в отлучке не теряется — баба такая, что всё при ней: и башка варит, и фигурка — ого! Но Виталий, выслушивая насмешки, только ухмылялся: в жене он был уверен — в её роду измены не приняты. А вот сам он — про то мужики и не ведали — давно уж изменял Александре, и вовсе не учеба её виной, просто хотелось новых острых ощущений, хотелось более смелых ласк. Врал, конечно, жене, что с соседкой Веркой ничего не было. Было, и не раз — то в спешке на кухне резервного дома, то в пустой квартире дома, где шел ремонт. Ему нравилась женская Веркина жадность, готовность брякнуться на спину всюду, где мужику «приспичит», но из-за неё бросать семью не собирался: пустая бабёнка, да и любил он Александру.
Но судьба решила иначе, потому, наверное, и появилась в цехе, где работал Виталий, новенькая — Татьяна. И вдруг накатило, смяло душу, которая сначала сжалась в комочек от содеянного, ведь «распечатал» девчонку прямо во время дежурства, когда третий член бригады, тоже женщина, заболела. Сам не понимал, как получилось, наверное, новый год виноват и выпитый дома коньяк во славу его до начала смены, да водка, которую выпил на дежурстве. Но это он думал — изнасиловал, а вот она так не считала, сразу заявила, что полюбила Виталия с первых минут знакомства. Сама же и водку с закуской принесла, ведь дежурство выпало на новогоднюю ночь, а потом он её проводил до общежития, и она пригласила чаю выпить…
Очнулся Виталий часа через два, спешно оделся и ушёл от Татьяны, бродил до рассвета по звонкому, праздничному городу — новогодняя ночь была полновластной хозяйкой на земле. Он был полон сладких воспоминаний от близости с Татьяной, и в то же время душа мёрзла от стыда: семья ждала его с работы, ребятишки, наверняка, подарки приготовили — такая уж традиция была в семье Изгомовых, а он никак не может решиться прийти домой, не зная, как посмотрит в глаза Александре. Так и бродил весь день по замершему после ночного разгула городу.
Домой Виталий пришел к вечеру, объяснил это тем, что пришлось остаться на вторую смену — сменщик не явился. И сразу лёг спать, даже не стал смотреть подарки от детей. Александра не дала сыновьям обидеться, сказав, что папа устал.
Александра была сдержанной в чувствах и удивительно стеснительной даже после десяти лет семейной жизни, да еще и двое сыновей в ногах вертелись — Пашка иной раз среди ночи приходил к родителям и устраивался между ними. А Татьяна своей любви отдавалась бездумно, бесшабашно, ей-то не с кем было делить свою любовь. Вот и закрутила Виталия безрассудная страсть, в голове закружились мысли об уходе из семьи, но уходить пока было некуда: за съемную квартиру придется платить немалые деньги. Решил уехать с Татьяной, когда кончится срок ее отработки после учёбы, он уедет с ней, а что будет с женой и двумя сыновьями — это Виталия уже не интересовало. И он перестал таиться. Когда жена уезжала на сессию, со второй смены возвращался домой вдвоём с Татьяной, зная, что дети уже давно спят.
Соседки видели, как Виталий приводит в квартиру женщину, но Александре никто и слова не сказал. С одной стороны, дескать, она такая, что примет их слова за навет: мужу доверяет безгранично, а с другой стороны, мол, этакое дело — не трагедия, просто скучно мужику, пока жена в отъезде. А так-то мужик путёвый, побалуется, а семью не бросит, ведь жену нахваливает, как она успешно всегда экзамены в университете сдаёт, за ребятишками хорошо приглядывает. А ещё и бабья зловредность примешивалась: пусть и Шурка-гордячка хлебнет лиха, а то всегда мимо скамейки, где вечерами женщины судачат, проходит, лишь поздоровается, а не присядет посплетничать вместе со всеми.