Александра ощущала какое-то неясное беспокойство, словно и впрямь перед грозой: над головой ещё светит солнце, а за горизонтом слегка порыкивает гром. Но в то же время, казалось, не было и повода для беспокойства: Виталий по-прежнему ласков, так же радостно встречает жену после сессии. Только задумчивый стал, вспыльчивый и непривычно жестокий. Раньше барахтался с детьми на полу, охотно гулял с ними, а сейчас мог схватиться за ремень и отлупцевать сыновей за малейшую провинность, отчего супруги начали ссориться, поскольку Александра не любила наказывать детей физически. Она усаживала сыновей в кресло на какое-то время, и это непоседам было самым страшным наказанием. Но мальчишки быстро придумали как наказание превратить в удовольствие: Антон читал, а Павлик играл машинками.
И всё-таки Александра не думала об измене мужа до одного, казалось бы, незначительного случая, но именно он и заставил задуматься и действовать. Однажды Александра поздно вернулась с работы (она, поступив на факультет журналистики, ушла из типографии в многотиражную заводскую газету), обнаружила, что Виталий не забрал из детского сада Павлика: спал преспокойно дома.
Александра, обеспокоенная, помчалась за сыном, а когда вернулась с ним, зарёванным и несчастным, то высказала мужу:
— Виталь, ну что ты, в самом деле? О семье-то не забывай, женатый ведь!
— Ничего, скоро стану холостым, — муж ответил совершенно спокойно и серьёзно.
— Ну, ты и шутник! — рассмеялась Александра и легонько шутливо боднула мужа в плечо. — Как это — станешь холостым? Двенадцать лет с тобой живём!
— Значит, скоро не будем, — он оделся по-праздничному и куда-то ушел.
Не поверила его словам, думала — разыгрывает, опять «дал себе слово» из-за какой-нибудь пустяковой размолвки, про которую она уже забыла. Александра, конечно, резкая на слова, взрывная, однако быстро «остывала», и первой шла на примирение, если понимала, что сама виновата. Правда, первой она часто мирилась даже если в ссоре виноват был Виталий — не умела она долго злиться.
И запало в душу сомнение. Стала наблюдать за мужем внимательнее и с ужасом поняла: да ведь не дурачится он, серьезно заявил, что есть у него другая женщина. Запоздало ворохнулась мысль: может, она в чём-то виновата, излишне сдержанна с ним? Нет уж! Мужа она никому не отдаст!
И тогда Александра поступила так, как, может быть, не поступала ещё ни одна женщина: после долгих раздумий «вычислила» соперницу и решила ей показать свою семью, свой дом и тем сказать: «Не лезь в чужую семью. Здесь — дети. Виталий — им отец, а мне — муж».
Дальше все развивалось стремительно. Узнать адрес, сообщить, что у младшего сына — день рождения: «Наш папа, вероятно, будет рад Вас увидеть…» — не составило особого труда.
В назначенный день у Александры нервы были напряжены так, что вздрагивала от любого шороха за дверями. Изгомовы сидели у накрытого стола, уставленного закусками, смотрели на огромный, изготовленный по заказу, торт. Виталий все порывался открыть бутылку заграничного вина, горделиво стоявшую в центре стола, но Александра упросила его подождать, загадочно улыбаясь, но в душе затаился страх: она уже ругала себя и страстно желала, чтобы «она» не пришла. Александра всегда предпочитала, хоть горькую, но — правду, неопределенности положения терпеть не могла, но хорошо, если ее подозрения беспочвенны, а если нет? Ей уже не хотелось узнать правду. Как жить с человеком, который предпочел другую женщину? И от этого сердце Александры, казалось, разрывалось на кусочки.
Звонок в дверь был нерешительный. И девушка на пороге — растерянная, с огромными глазами, с таким лицом, будто ожидала удара. Виталий, увидев её, остолбенел, и весь вечер, пока сидели за столом, изумленно молчал. Зато Александра через силу шутила, старший сын показывал свои марки, книги, младший — подарки. Гостья тоже веселилась: или не виновата ни в чем, или самообладание имеет отменное. У Александры отлегло от сердца: напрасны все её страхи, гостья — всего лишь сослуживица мужа…
Виталий ночью был необыкновенно нежен, и Александра окончательно успокоилась. Однако утром муж сказал:
— Я задержусь.
— Почему? — Александра спросила просто так, ни в чём его уже не подозревая.