И вот Виталий уехал. Он радостно улыбался, мыслями находясь уже в другом доме. О том, как «прощался» с Александрой две ночи, не думал, ничего — стерпит, он ведь и в самом деле хотел сделать ей приятное, даже не подозревая, что его поступок равносилен удару ножом в спину.
«Ну что ж, коль хочешь — уезжай, с улыбкой я скажу: „Прощай!“ Во всём мы виноваты сами, но я останусь с сыновьями…» Но улыбка была на лице женщины только тогда, когда она была среди людей, рядом с детьми, а наедине с собой мучительно пыталась понять: почему так Виталий поступил, в чем её вина? И зачем так унизил накануне отъезда близостью с ней?..
Неприятности, которые всегда обрушиваются на неполную семью, не обошли стороной и Александру с детьми. Началось всё с того, что наступило безденежье: счёт в сбербанке оскудел быстро, потому что Александра, готовясь к защите диплома, не работала, «дипломные» сто рублей, которые положены по закону, невозможно растянуть на три месяца. Смирив гордость, Александра написала Виталию письмо с просьбой помочь материально, потому что трудно жить без средств с двумя детьми. Тот цинично заявил: «Ускоришь развод — помогу». Изумилась Александра такому ответу: детей Виталий всегда любил, они выросли на его руках, и вдруг такое равнодушие. «Господи, да что это у него за любовь такая — шиворот-навыворот, счастливый человек и других делает счастливыми, а этот — лишь зло сеет». Но надо было что-то предпринимать, и Александра попросилась к соседке, которая подрабатывала на ремонте квартир, в помощницы. Так и заработала деньги, чтобы ехать на защиту диплома, да и сноровка, приобретённая в строительной «шабашке» в последствии пригодилась.
Александра отлично защитила дипломную работу, но судьба преподнесла ей новое испытание.
Павлик, росший слишком самостоятельным для своего возраста, не знал, что папа уехал, и был весьма удивлен, что мама, уезжая на сессию, устроила его в круглосуточную группу. Не знал и того, что одна из приятельниц Александры согласилась взять себе на это время Антона, а с Павликом возиться не захотела. Новая группа мальчугану не понравилась, не приглянулось и то, что в первую ночь дежурила воспитательница, которую Павлик не любил — несправедливая была по отношению к детям, часто наказывала зря. И уж совсем возмутило малыша то, что во время обеда воспитательница нарезала себе зелёного лучку, который вырастили ребята на окошке. И мальчишка, не долго думая, вернулся домой, где, конечно, никого не было. Он знал, что мама уехала, но дома должен быть папа, потому решил упросить оставить его дома. Он помнил, как ездил несколько раз с папой на завод, потому спокойно сел в трамвай и покатил туда. Время было светлое, летнее, однако позднее, и, побродив около завода, мальчишка вернулся домой, рассудив, что, наверное, папа уже вернулся.
Дом был по-прежнему закрыт. Тогда Павлик отправился к приятельнице матери, но и там никого не было, потому что — Павлик об этом не знал — все бегали по городу, разыскивая беглеца. Чем бы кончились приключения мальчугана — неизвестно, если бы его нечаянно не встретила одна из соседок по дому, не привела к себе, а тут и воспитательница подоспела, которая у Изгомовых в тот вечер побывала трижды…
— Как хочешь, Шура, — решительно заявила приятельница, когда та приехала на неделю домой после защиты диплома: не все ещё защитились, потому вручение документов откладывалось, — а я с Павликом не останусь, раз он такой беспокойный. Антон — ладно, пусть живёт, а его — куда хочешь девай.
Всплакнула Александра и взяла сына с собой в Ростов-на-Дону. За день они дважды побывали на факультете, и дорогу мальчишка хорошо запомнил. И ничего бы дальше не произошло, если б Александра не согласилась с сокурсниками отметить получение диплома в ресторане. «А что? — подумалось. — Уж если мы техникумовский диплом „обмывали“ в ресторане, то сейчас я это тем более могу себе позволить».
Хозяйка квартиры, где все шесть лет учёбы жила Александра, согласилась поводиться с мальцом, который приглянулся ей своей сообразительностью. Уходя, Александра сказала сыну, что вернётся часов в девять, он должен слушаться бабушку и не шалить. Павлик согласно кивнул. И, действительно, вёл себя прилично до девяти часов, а потом в нём словно будильник прозвенел: мама должна быть дома, а её нет, значит, решил он, надо за ней сходить. Он же знал, что брат встречал маму, если она уходила в кино на поздний сеанс. Вот и Павлик пошел встречать.