Уже давно шла перестройка (так назвал тот период её вдохновитель Михаил Горбачёв), шли дебаты, нужна ли была революция, справедлива или нет казнь царского семейства, искали того, кто приказал это свершить. Ворошились архивные документы, их которых извлекалось на свет самое негативное и позорное в жизни большевиков, тех, кто превратил отсталую Россию в передовое, мощное государство. Пересматривались итоги Победы в Великой Отечественной войне, раздавались даже голоса о том, что лучше бы Германия одержала победу, а не СССР, а фронтовики спрятали свои ордена, которые вдруг стали предметом продажи, и сотни орденов, медалей, звёзд Героев «уплывало» к заграничным коллекционерам за мизерную цену.
От всего, что происходило в стране, веяло чем-то тревожным. И Александра, которая сначала с восторгом приняла пламенные призывы Горбачёва улучшить жизнь людей и страны, создать «социализм с человеческим лицом», хотя она лично была вполне довольна своей жизнью, стала с опаской прислушиваться к речам на Верховном совете. Потом начала задумываться: правильно ли говорят, а главное, поступают — новый партийный генеральный секретарь и приближённые к нему люди. Но, споря о новых веяниях в Союзе, она, да и все советские люди, не могли предположить, что перестройка завершится развалом Советского Союза, и в стране буйно расцветёт чиновничий капитализм: всяких комитетов, комиссий станет вдвое больше, чем могла себе позволить коммунистическая партия. Каждый чиновник беззастенчиво начнёт запускать руку в государственный карман, вернее — в карман налогоплательщиков, простых людей, обкрадывая их задержками выплат зарплаты, пенсий, а взяточничество станет практически нормой. Из них, «прорабов перестройки», вырос целый класс чиновников-потребителей, которые умели только разглагольствовать о демократии, об ошибках прошлых поколений, а ещё умели перекачивать государственный деньги в свой карман. Они взлетели вверх на самом гребне мутной пенной волны и были повинны в развале не только СССР, но и экономики страны, её культуры, снижения боеспособности армии. Именно им однажды на заседании государственной думы, когда страна была буквально на краю пропасти, кинули упрек: «Вам в наследство была дана такая мощная страна, с такой сильной экономикой, что вы её раскачивали восемь лет, пока она обрушилась…»
А между тем силу и авторитет набирал другой — Борис Ельцин, которого, казалось, Горбачёв притеснял и отодвигал на второй план. Русский народ жалостлив, и когда пришло время россиянам выбирать верховного правителя, названного не по-русски — президентом, то его и выбрали отчасти из веры, что экономику поднимет, жизнь народа улучшит, стране развалиться не позволит, а отчасти потому, что жалели, рассуждая: раз претерпевает человек гонения от власть имущих, значит, достойный и честный.
Но именно Ельцин стал инициатором окончательного развала Советского Союза вопреки воле народа (на одном из многочисленных референдумов того времени советские люди почти единогласно проголосовали за единый Союз в прежних его границах, сложившихся после Великой Отечественной войны), и страна шагнула на путь, выгодный людям, оказавшимся у власти, но не народу. Случилось это в декабре 1991 года: лидеры стран-учредителей СССР — Российской Федерации (Ельцин), Украины (Леонид Макарович Кравчук) и Белоруссии (Станислав Станиславович Шушкевич) — заявили о прекращении действия Союзного договора 1922 года, и о своем намерении создать Содружество Независимых Государств. Страны, вошедшие в СНГ, остряки-россияне окрестили «Сенегалом», граждан этих государств — «сенегальцами».
Может быть, и кризис союзной власти в августе того же года был запланирован специально, чтобы подтолкнуть Союз к полному развалу? Вероятно, россияне узнают об этом через полвека, а может, никогда не узнают, потому что события того страшного августа как раз и стали толчком развала огромнейшей богатейшей страны — Советского Союза. Готовился к подписанию договор о реформировании Союза, о разграничении полномочий республик, который давал им полную самостоятельность, но договор так и остался не подписанным, потому что после августовских событий большинство советских республик отказались его подписывать. Всё происходило, словно по задуманному сценарию — восстание группы людей, партийных руководителей, которым, наверное, просто хотелось властвовать, а судьба народа их не волновала.