Как жил Виталий в новой семье, Александра не знала. Жил, наверно, уверенный в своей правоте, сумел за это время убедить себя, что поступил правильно, уехав от семьи, ведь уверял жену, что полюбил и хотел быть счастливым. А будут ли счастливы его дети, их мать — то его не интересовало. И, словно наяву, послышалось надрывное: «Я люблю ее!»
— И я не без любви жила, — прошептала Александра, стараясь успокоиться, потому что мгновенно вспыхнули воспоминания о своих былых встречах — и желанных, и просто для «поднятия тонуса», когда потом отворачивалась от партнера и закусывала губы, чтобы не расплакаться, что рядом был не Виталий, а посторонний человек, хотя и давно знакомый.
Незаметно её мысли свернули от воспоминаний на другую тропу. Лежала, смотрела в темноту. Мысли были о будущем: своём, своих детей и внуков. Выросло четвертое поколение, в ком есть кровь Фёдора Агалакова. Подрастает пятое поколение — его правнуки, внуки Александриных братьев и сестры. Как сложится всё у них? Ослабнет ли проклятие прабабки-староверки, посулившей несчастье потомкам своего сына «до седьмого колена»? Кто знает, ведь судьба только-только начала писать страницы их жизненной книги…
Шел девяносто седьмой год с начала века…
Глава XIV — Небесный поселок
Только солнце размашисто брызнет -
Снова спрячется гром у ворот…
Как извилисты линии жизни,
Если б все это знать наперед.
Я верю в них, небесных граждан.
Средь малых звезд или больших
Они отыщут нас однажды,
Как мы найдем однажды их.
Не стыдись, страна Россия!
Ангелы — всегда босые…
Александра шла вдоль реки, а за ней струился длинными полосами туман, обгонял ее и клубился в сумраке, который становился все гуще и темнее: наступала ночь. Александре страшно идти, но назад дороги нет. Впрочем, она всю жизнь шла только вперед или, если случалась неудача, останавливалась и ждала, когда завершится черная полоса, и двигалась дальше. Уж такой она уродилась — целеустремленной и настырной.
Туман уже совсем загустел, стал похож на плотное облако. Александра смело вступила в это облако — влажное, теплое и совсем не страшное. Но все равно шла очень осторожно, ощупывая ногой почву, чтобы не попасть ногой в рытвину и не упасть. Было очень тихо, словно на свете не существовало вообще никаких звуков, Александра даже испугалась: не оглохла ли? Потому крикнула громко: «Эй!» — вскрик взметнулся рядом и заглох, завяз в тумане. Ощущение времени потерялось, и Александре казалось, что она идет в тумане целую вечность, ну, не вечность, но всю жизнь — наверняка. И вдруг туман расступился, будто занавеску кто-то отдернул, и она вышла на полянку, в центре которой горел костерок, и возле него виднелись неясные силуэты людей. Одни сидели, другие стояли или ходили, видимо, просто прогуливаясь, вокруг костра. Далеко еще до костра, но таким уютом и теплом от него потянуло, что Александра вздохнула облегченно всей грудью: наконец-то дома! Знала, что поляна не может быть домом, и все-таки радовалась: дома!
Она подошла к костру и даже не удивилась, увидев Геннадия, мать, Смирнова, еще каких-то людей, среди них были и знакомые лица — Евдокии, жены старшего брата Виктора, их детей Сашки и Татьянки. Возле Евдокии вертелся крохотный мальчишка, которого Александра не знала, но потом сообразила, что это, наверное, их с Виктором первенец — Коленька. И бабушка Валя грелась возле костра.
— О, Пигалица! Привет! — увидел ее Геннадий и махнул призывно рукой, мол, двигай к нам: здесь хорошо.
Александра вступила в призрачный свет от костра и, наконец, разглядела всех, кто тут собрался: ее родные и любимые люди, даже Изгомовы — Анатолий с Владимиром присутствовали. Ей стало жутко: все люди, которые грелись сейчас у костра, уже давно умерли, а тут — живые. Зомби, что ли?
— Да не зомби, — рассмеялся заливисто Геннадий. — На земле нас нет, только бренные останки в могилах, а мы — души людей, которых ты знала. А что такие вот живые, так ведь ты про нас, как про живых думаешь. Верно? — Александра согласно кивнула.
Это так: никогда она не вспоминала об умерших родственниках в момент похорон, они в ее памяти — живые. Как с живыми порой разговаривала, представляя, что они могут ей ответить. И во сне виделись они Александре чаще всего молодые и красивые, такие, какими сейчас предстали они перед ней на поляне.
— Вот, и я говорю, что мы для тебя — не мертвые, — вновь угадал ее мысли Геннадий.