Александра всю жизнь чувствовала себя одинокой, хотя всегда находилась среди людей. Единственный человек, с которым ей было легко и просто — Валя Кобер, умерла давным-давно, Эрна жила далеко, лишь изредка обменивались с ней письмами. Даже Виталий Изгомов не заполнил её одиночества, хотя Александра его любила и уважала. У неё была доверчивая, привязчивая душа. Однажды кто-то сказал про неё, что она мудрая женщина и одновременно с тем наивная девчонка. Но как часто подводила ее собственная доверчивость!
Она шла и знала, что там, за лесом, огромным кедровым лесом, ее ждут друзья. Так и вышло: кедрач неожиданно расступился, и на круглой полянке она увидела четверых грибников. Удивительное дело: еще весна, подснежники растут, значит, май на дворе, ведь на Урале подснежники расцветают в начале мая… А ей совсем не холодно, да и грибники одеты легко. Один оглянулся и сказал весело:
— Эге, да это Пигалица пожаловала! Иди к нам, рассказывай, как дела.
Александре стало жутко: мама, отец и Виктор с Геной… Они не могут здесь быть, это её мир — светлый, теплый. А они находятся так далеко, куда человеку не добраться до самой смерти. Мама улыбнулась, её серо-голубые немигающие глаза смотрели приветливо и спрашивали: «Ну, как, дочь, живешь?» Отец лихо подкрутил усы. Его темно-карие глаза смотрели тоже по-доброму. И даже Виктор улыбался открыто и доброжелательно, не такой был он в их последнюю встречу в Тюмени. Глаза ясные, не слепые — у Вити развилась катаракта, он практически ничего не видел.
— Вы живые, как хорошо! А то, видно, сон мне приснился, что вы умерли. Будто ты, Гена, в Альфинске похоронен. Витя — в Заморозково вместе с Дусей, а ты, мама, с батей рядышком лежишь в Тавде, — Смирнов нахмурился: он не любил, когда Шурка звала его батей, требовал, чтобы называла папой. Ну что же, раз сердится, значит, и правда, живой. И спросила:
— А где вы, почему на письма не отвечаете? Ну, сами бы написали, раз адрес сменился.
Геннадий рассмеялся:
— А ты считай, что мы в другую страну переехали, вроде как невозвращенцы. Так ведь в Союзе называют тех, кто уехал за границу, например, по туристической путёвке и не вернулся. А страна наша называется, ну, допустим… Неведомия!
Александра скроила удивленную мину: никогда про такое государство не слыхала. Геннадий опять рассмеялся:
— Не пытайся вспомнить, такой страны на карте вашего мира нет. Брось голову глупостями забивать, садись грибы чистить.
Александра присела рядом с ними на пенек, взялась, как и они, чистить грибы, удивляясь, что грибы разные — и маслята, и белые, и осенние грузди с опятами — все вместе.
— Рассказывай-рассказывай, — подбодрил Гена.
— А что рассказывать? В целом все нормально.
Братья рассмеялись: младшая сестра никогда не скажет «хорошо», а всегда «нормально». Бог наделил её характером спокойным и сдержанным, она редко принимала решения сгоряча, хотя могла и буйство проявить, если терпение лопнет. Ну что с неё возьмешь? Близнец! Она словно медаль: реверс — спокойствие, рассудительность, логика; аверс — горячность, несдержанность, лихость. Она не двуличная по натуре, но в ней словно два человека живут, потому поступает, то как наивная девчонка, то проявляет мудрость старухи.
— Видела сегодня чудесный сон. А, может, чудной? — начала она рассказывать. — Я часто во сне еду куда-то, мчусь, говорят, это хорошо, это — к перемене жизни, — мама кивнула, дескать, верно.
— Не знаю, меняется ли что-то в моей жизни, но мне нравятся мои сны. Вот и сегодня вышла из поезда на какой-то мрачной станции. Ну, правильно, настроение у меня — более, чем мрачное: все как-то с начальством ладу нет.
Братья опять усмехнулись: знали упрямый норов сестрёнки. С детства никого не боялась. Даже пешком, когда ей всего года четыре было, одна уходила на Белый Яр к Насекиным. А чего удивляться? Они, Дружниковы, все такие, неважно, родная фамилия у кого-то из них, или принятая, словно магия какая-то в той фамилии. Гена — Дружников настоящий, а Шурка — лишь по фамилии Дружникова, Виктор — Копаев, но пока паспорт не получил, считался Дружниковым. Лида тоже всегда бесстрашной была. Правдивые они все, неуступчивые, если уверены в своей правоте. Потому и не достигли больших жизненных высот. И Шурка, хоть имеет высшее образование, и работа у нее хорошая — одна из всех работу по душе имеет, и что интересно — выбрала ту, которая ей была предназначена. Не знала, как и прочий человек, а дорогу выбрала правильную. Ей предназначенную. Идет по ней, никуда не сворачивая, упрямством своим расчищая путь. «Ну и молодец», — братья обменялись добродушными взглядами. А сестра продолжала рассказывать.