Потом она миновала рябиновый лес, прошлась по берёзовой светлой роще и оказалась в кленовом парке с аккуратными ровными аллеями. И где-то там, за парком, виднелись дома.
Вдруг из боковой аллеи стремительно вышла невысокая, тонкая в талии женщина, и Александра обмерла на месте: Антонина Маренкова! Ей стало жутко: понимала, что не может она быть живой, а вот поди-ка — идет по аллее да ещё и улыбается!
— Здравствуйте, Александра Павловна, — сказала Маренкова, подойдя ближе. — Все как-то повода не было сказать вам спасибо.
— За что? — пролепетала Изгомова, ощущая легкое беспокойство: почему Маренкова такая любезная?
Но Маренкова, по-прежнему улыбаясь, лишь легко коснулась её локтя и просто сказала:
— За память. Я знаю, когда вы бываете в церкви, всегда ставите свечу и по моей душе. И за цветы спасибо. Другие так не делают. Спасибо, — и пошла дальше.
Александра смотрела ей вслед и заметила за деревьями громадные, похожие на заводские, корпуса. «Ой, — всполошилась Александра, — увидят её люди и в обморок упадут! Куда она идет? Она же мёртвая!» — и тут же сказала сама себе: «Ну, какая же она мёртвая? Чушь какая-то! Как бы я смогла увидеть мёртвого человека? Ну и сон мне приснился — Маренкова умерла!» — Александра даже рассмеялась.
Из-за деревьев показались люди, и в них она признала брата Геннадия, мать, Смирнова… Александра ощутила смутное беспокойство: что-то было противоестественное в том, что её близкие, родные и любимые люди шли навстречу — так не должно быть! Лёгкий страх возник в душе Александры: куда она попала?
А Геннадий улыбнулся, сказал:
— В хорошее место ты попала. Хочешь в гости зайти?
Александра кивнула, потому что чувствовала усталость. И они пошли в посёлок. Он был красив, ухожен. Не спеша прошли по ровной, заросшей низенькой травой дороге, пока не достигли дома, где, видимо, жили её родные. Александра удивлялась, почему раньше ни мама, ни Гена не звали её в гости. А в каком удивительном месте они живут!
Они сели на скамью у калитки.
— Ну, как ты? — спросил Гена. А мама молча смотрела в лицо Александры, улыбалась по-доброму.
Александра стала рассказывать про свои невзгоды. Гена остановил её:
— Не надо говорить о плохом. Говори о хорошем.
— Ага, — обидчиво надула губы Александра, — а если оно есть, плохое-то. Как про него не говорить?
— Ты должна научиться думать только положительно, — назидательно поднял указательный палец Геннадий, и мама кивнула, подтверждая, сказанное им. — Утверждение — это отражение человеческих убеждений. Отрицательные утверждения только приумножают то, чего вы не хотите. Положительные думы откроют новые каналы в твоем сознании, и тебе будет легче. И чаще говори сама себе, чего ты хочешь хорошего от жизни.
— Чего? — задумалась Александра. — Хочу остаться здесь, у вас. Хотя нет, там, дома, живут мои сыновья. Я не хочу с ними расставаться.
— Ну и не расставайся. У нас поселиться ты еще успеешь.
— Кстати, где вы живёте, как зовётся ваш посёлок? И как вы здесь оказались?
— Придёт время — узнаешь, — грустно улыбнулся Геннадий: хоть и в красивом месте они живут, но хочется им, вероятно, оказаться дома.
И тут Александру словно стрелой пронзило: да ведь и мама, и Гена, и отец — их нет в живых, а она с ними беседует. Как так получилось? Гена на её вопрос только головой покачал, не скажу, мол, нельзя.
— Я, кажется, поняла. Вы живёте в мире, где запросто используются машины времени, так, да?
Геннадий захохотал, улыбнулись и Павла Фёдоровна с Николаем Константиновичем.
— Ну ты и фантазёрка, Пигалица — иные миры! Мы тебе что — инопланетяне?
— Да кто вас знает! — с досадой ответила Александра. — Вы умерли. А оказывается, живые. Ничего не пойму, но хотелось бы остаться здесь.
— Не твой черёд! — нахмурился Геннадий. И лукаво улыбнулся. — Ты ещё не всё в той жизни испытала.
— Что я не испытала? — строптиво притопнула ногой Александра: вот ведь зараза, а не брат — мотает нервы на кулак, а правду не говорит. Топнула ногой, и сразу, как в сказке, изменилось всё вокруг — замаячил в полумраке большой зал, и человек незнакомый за роялем сидит.
А черёд отправиться в мир иной вышел Элле, дочери Тамары, представительнице пятого поколения потомков Фёдора Агалакова…
Александра нетерпеливо разорвала пакет. В нём должен быть ответ, приняты ли её песни на конкурс самодеятельной эстрадной песни. И прочла, что не прошли: в них много «бардовского». Первое, что ощутила — это раздражение: «„Бардовского“… А что плохого в песнях бардов? Душевные песни».