- Вы подлец! - громко сказал Давенант. Ван-Конет ударил его, но Давенант успел закрыться, тотчас ответив противнику такой пощечиной, что тот закрыл глаза и едва не упал. Вейс бросился между ними.
В комнате стало тихо, как это бывает от сознания непоправимой беды.
- Вот что, - сказала Вейсу Мульдвей, - я сяду в автомобиль. Проводите меня.
Они вышли.
Сногден подошел к Ван-Конету. У покинутого стола находились трое: Давенант, Сногден и Ван-Конет. Баркет, наспех собрав поклажу, отвел Марту на двор и кинулся запрягать лошадь.
Давенант слышал разговор, отлично понимая его оскорбительный смысл.
- С трактирщиком? - сказал Ван-Конет.
- Да. - ответил тот. - Таково положение.
- Слишком большая честь. Но не в том дело. Вы знаете, в чем.
- Как хотите. В таком случае моя роль впереди.
- Благодарю, вы - друг. Эй, скотина, - обратился Ван-Конет к Давенанту, мы смотрим на тебя, как на бешенное животное. Дуэли не будет.
- Если вы откажетесь от дуэли, - неторопливо объяснил Давенант, - я позабочусь, чтобы ваша невеста знала, на какой щеке у вас будут лучше расти волосы.
Эти взаимные оскорбления не могли уже вызвать нового нападения ни с той, ни с другой стороны.
- Вы знаете, кому говорите такие замечательные вещи? - спросил Сногден.
- Георгу Ван-Конету я говорю их.
- Да. А также мне. Я - Рауль Сногден.
- Двое всегда слышат лучше, чем один.
- Что делать? - сказал Ван-Конет. - Вы видите, - этот человек одержим. Вот что: вас известят, так и быть, вам окажут честь драться с вами.
- Место найдется, - ответил Давенант. - Я жду немедленного решения.
- Это невозможно, - заявил Сногден. - Будьте довольны тем, что вам обещано.
- Хорошо. Я буду ждать и, если ваш гнев остынет, приму меры, чтобы он начал пылать. Наступило молчание.
- Негодяй!.. Идем, - обратился Ван-Конет к Сногде-ну, медленно сходя по ступеням, в то время как Сногден вынимал деньги, чтобы расплатиться. Швырнув два золотых на покинутый стол, он побежал к автомобилю. Усевшись, компания исчезла в пыли знойного утра.
Задумавшись, Давенант стоял у окна, опустив голову и проверяя свой поступок, но не видел в нем ничего лишнего. Он был вынужденным, этот поступок.
Расстроенная Марта вскоре после того передала хозяину свою благодарность через отца, который уже собрался уехать. Он был потрясен, беспокоился и упрашивал Давенанта найти способ загладить страшное дело.
Давенант молча выслушал его и, проводив гостей, обратился к работе дня.
Глава II
Большую часть пути Ван-Конет молчал, ненавидя своих спутников за то, что они были свидетелями его позора, но рассудок заставил его уступить требованиям положения.
- Я хочу избежать огласки, - сказал Ван-Конет Лауре Мульдвей. - Обещайте никому ничего не говорить.
Лаура знала, что Ван-Конет вознаградит ее за молчание. Если же не вознаградит, - ее карты были сильны и она могла сделать безопасный ход на крупную сумму. Эта неожиданная удача так оживила Мульдвей, что она стала мысленно благословлять судьбу.
- На меня положись, Георг, - сердечно-иронически шепнула ему Лаура. - Я только боюсь, что тот человек вас убьет. Не разумнее ли кончить все дело миром? Если он извинится?
- Поздно и невозможно, - Ван-Конет задумался. - Да, поздно. Сногден заявил от моего имени согласие драться.
- Как же быть?
- Не знаю. Я извещу вас.
- Ради бога, Георг!
- Хорошо. Но риск неизбежен.
Ван-Конет приказал шоферу остановиться у пригородной таверны и, кивнув Сногдену, чтобы тот шел за ним, расстался с Вейсом, которого тоже попросил молчать о тяжелом случае.
- Дорогой Георг, - ответил Вейс, - мне, каюсь, странно ваше волнение из-за таких пустяков, которое следовало там же, на месте, исправить сногсшибательной дракой. Но я буду молчать, потому что вы так хотите.
- Дело значительно сложнее, чем вам кажется, - возразил Ван-Конет. Характер и взгляды моей невесты решают, к сожалению, все. Я должен жениться на ней.
Вейс уехал с Лаурой, а Ван-Конет и Сногден вошли в таверну и заняли отдельную комнату.
Сногден, не имея состояния, обладал таинственной способностью хорошо одеваться, жить в дорогой квартире и поддерживать приятельские отношения с холостой знатью. Ходил слух, что он - шулер и шантажист, но, никогда не подкрепляемый фактами или даже косвенными доказательствами, слух этот был ему скорее на пользу, чем во вред, по свойству человеческого сознания восхищаться порядочностью, если ее атакуют, и неуловимостью, если она талантлива.
Догадываясь, что хочет от него Ван-Конет, которому вскоре надо было ехать к Консуэло Хуарец, Сногден предупредительно положил на стол часы, а затем распорядился подать ликеры и кофе.
- Сногден, я пропал! - воскликнул Ван-Конет, когда слуга удалился. Пощечина приклеена крепко, и не сегодня, так завтра об этом узнают в городе. Тогда Консуэло Хуарец, со свойственной ее нации театральной отвагой, будет ждать моей смерти от пули этого Гравелота, потом нарыдается досыта и уйдет в монастырь или отравится.
- Вы хорошо ее знаете?
- Я ее достаточно хорошо знаю. Это смесь патоки и гремучего студня.
- Несомненно, дядя Гравелот - идеальный стрелок, - заговорил Сногден, после продолжительного размышления и вполне обдумав детали своего плана. Даже тяжело раненный, если вы успеете выстрелить раньше, Гравелот отлично поразит вас в лоб или нос, куда ему вздумается.
- Не хватает еще, чтобы вы так же игриво нарисовали картину моих похорон.
- Примите это как размышление вслух, Ван-Ко-нет, - я не хочу вас ни дразнить, ни мучить, а потому скорее разберем наши возможности. Примирение отпадает.
- Почему? - быстро спросил Ван-Конет, втайне надеявшийся замять дело хотя бы ценой нового унижения. Потому что он вам дал пощечину, а также потому, что мы не можем быть уверены в скромности Гравелота: идя мириться, рискуем наскочить на отказ. Ведь вы первый его ударили.
Ван-Конет сжал виски, мрачно смотря в рюмку. Вздохнув, он улыбнулся и выпил.
- Ничего не понимаю. Сногден, помогите! Выручите меня! После кошмарной ночи с этой Мульдвей у меня в голове сплошной вопль. Я теряюсь.
- Георг, - громко сказал Сногден, тряся за плечо приятеля, который, уронив лицо в ладони, сидел полумертвый от страха и ненависти, - я вас спасу.
- Ради чертей, Рауль! Что вы можете сделать?
- Прежде чем сказать что, я требую слепого доверия.
- Я на все согласен.
- Слепое доверие есть главное условие. Второе: я должен действовать немедленно. Для моих действий мне нужны наличные деньги.
Ван-Конет не был скуп, в чем Сногден убеждался довольно часто. Но, когда Сногден назвал сумму - три тысячи, - Ван-Конет нахмурился и несколько охладел к спасительному авторитету приятеля.
- Так много? Для чего вам столько денег?
- Мною записаны имена свидетелей. Баркет, его дочь, служанка и сам Гравелот, - объяснил Сногден так серьезно, что Ван-Конет покоробился. - Со всеми этими людьми я добьюсь их молчания. Гравелот будет стоить дороже других, но с остальными я берусь устроить дешевле. Вейс уезжает сегодня. Лаура будет молчать, надеясь на благодарность впоследствии. Люди не сложны. Иначе я давно бы уже чистил прохожим сапоги или писал романы для воскресного приложения.
- Вы правы. Действуйте, - сказал Ван-Конет, вытаскивая книжку чеков. Написав сумму, он подписал чек и передал его Сногдену.
- Теперь, - сказал Сногден, спрятав чек, - я буду говорить откровенно.
- Самое лучшее.
- Прекрасно. Мы - люди без предрассудков. Я устрою ваше дело, но только в том случае, если вы выдадите мне теперь же вексель на два месяца, на сумму в десять тысяч фунтов.
Ван-Конет не был так глуп, чтобы счесть эти напряженные, жестко сказанные слова шуткой. Внешне оставшись спокоен, Ван-Конет молчал и вдруг, страшно побледнев, хватил кулаком о стол с такой силой, что чашки слетели с блюдцев.
- Что за несчастный день! - крикнул Ван-Конет. - Неужели все пошло к черту? И вы - вы, Сногден, грабите меня?! Как это понять? Я знаю, что вы не брезгуете подачками, я знаю о вас больше, чем кто-нибудь. Но я не знал, что вы так злобно воспользуетесь моим несчастьем.