Сумев взять себя в руки, я поняла, что должна находиться недалеко от Башни, ветер нес меня недолго. Если подняться достаточно высоко, то можно увидеть силуэт Башни при отсутствии пыли в воздухе. Или вечерний облет, судя часам, еще работающим на панели, он должен быть скоро. Перейдя на ручное управление, я подняла машину в воздух. Скрепя будто бы старик суставами, она нехотя, но поднялась достаточно высоко, чтобы мне стало казаться, что я вижу тень далеко на земле, которая может оказаться Башней, как на моей руке ожил коммуникатор и со мной в полной панике связался отец. Он скомандовал отправить координаты и не сразу, но машина послушалась. За мной вылетел вечерний отряд, а увидев их, я кинулась к ним навстречу.
Машину чинили около недели, такие бури сильно рушат вся систему навигации внутри и хорошо, что я не стала пытаться делать это на месте, -высока вероятность, что мне не удалось бы выйти в ручное управление совсем. А на земле коммуникатор работать не хотел, ему мешали помехи.
После этой истории я боялась отлететь на лишнюю сотню метров от команды в вылете еще очень долго. И поняла как важно не поддаваться панике. А я была солдатом, а не командиром и привыкла подчиняться приказам, а не их создавать.
Горы
Горы
Айден и Миори оказались пожилыми экри, Миори была помладше, но я сразу поняла, что ходить по пересеченной местности вместе с ними мне будет тяжело.
Больше всего меня поразили горы. Это случилось сразу, мгновенно, как выпущенная стрела попадает в цель, так мой взгляд зацепил едва различимые белый вершины на горизонте, похожие на застывшие облака. Для человека, выросшего на лесной равнине и сменившего ее на каменистую равнину, уходящие ввысь снежные вершины казались нарисованными декорациями, причудливым миражом.
«Попались в снежную сеть и сердце уж бьется иначе» - вспомнились мне строчки кого-то стихотворения, вот сейчас я особенно четко поняла, что сердце может биться по-другому, испытав это на себе. Мы ехали небольшой машиной, где помещались вещей только для четверых людей, и собственно, наши тела в плотной упаковке.
Машина равномерно урча глотала мили, а мне все было медленно, душа рвалась вверх, к вершинам гор. Вспомнила слова отца, что мне точно тут понравится работать.
С Лией и Риной обнялись на прощание, я и обещала устроить пир по успешному возвращению в ресторанчике в Городе.
Миновали последнее пристанище людей в виде лагеря из больших шерстяных шатров и стали набирать высоту на перевал.
-Спустимся и пообедаем. –Сказал Айден, главный из нас, но за успех операции отвечала первый раз я сама. Это заставляло быть серьезной и в тоже время собранной.
- Что это?- с удивлением спросила я разглядывая круглую железную банку.
-Йори, ты будто не здесь выросла. Это же консервы. –ответила Миори.
-Мясо внутри? - на этикетку была изображена корова, я напрочь забыла про такую еду, а Башне были сублиматы, а в городе ели горячую еду. Мама такое точно не покупала.
- Да.
-Я, пожалуй, не буду. Не люблю мясо. –последний год особенно отбил желание есть мясо, а вкус сублиматов был далек от настоящего продукта.
-Посмотрим – усмехнулась Миори- Если ты хочешь выполнить успешно задание, то должна есть. Другого не будет.
Я кивнула, а в конце дня, когда мы приехали по горному серпантину на место, познакомились с рабочими, которые строили дорогу и начинали разрабатывать карьер, представились начальству экологами, у Айдена было образование и бумага дающая право заниматься экологической деятельностью, разбили свой маленький палаточный лагерь, во время этого процесса мне пытались помочь все, от рабочих до Миори, потому что как ставить палатку я представляла очень теоритически, и наконец стали разбирать вещи, я почувствовала зверский голод. В горах закат раньше, чем на равнине, солнце убегает за вершины, темнеет и холодает. Разобрав вещи внутри палатки я осознавала какая она в сущности маленькая и как тонки ее стенки, отделяющие меня от внешнего мира. Наш лагерь стоял в берегу реки в глубине ущелья, если с гор кто-то спуститься, будь то зверь или человек, эти стенки не уберегут меня. Я оглянулась на своих супников, они была совершенно спокойны, готовя наш ужин. Придется и мне учиться доверять миру.