— А научишь меня кататься на коньках? — выдаю внезапно.
Худые плечики вздрагивают. Секунда, и она все-таки поднимает на меня взгляд. Заинтересовал. Смотрит внимательно. Глаза — моя точная копия, а вот лицо — Сашино. Сходство неявное, но ощутимое.
Знаю, как она любила раньше фигурное катание. Надеюсь, что и в Лондоне не бросила заниматься. По крайне мере, она молча кивает, соглашаясь с моей идеей. Думаю, что это хороший знак.
И мы действительно едем на каток. Я честно признаюсь, что никогда на коньках не стоял. Дается каждый шаг по льду мне тяжело, но сосредоточенное лицо Милы, которая усердно объясняет, что надо делать и пытается, маленькая, даже меня ловить, когда я пару раз неудачно падаю, компенсирует все неудобства.
Маленькое, детское сердечко в разы больше взрослого. Так просто и легко она меня возвращает к жизни. Так быстро и честно включается, не пытаясь упрекнуть или обвинить. Я обнимаю Милу крепко-крепко, прижимая к себе. Слышу тихий всхлип и думаю о том, что не могу, не имею права оставить эту маленькую принцессу один на один с этим огромным миром, который умеет бить так сильно и болезненно. Я ей нужен. А она нужна мне.
Уставшие мы лежим прямо на льду и смотрим на потолок. Он на этом катке красивый — с имитацией звездного неба. Я думаю о том, что навряд ли когда-нибудь все будет у меня действительно хорошо. Навряд ли хоть кто-то когда-то так меня зацепит как Саша. Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, как я переживу хотя бы год, зная, что ее нет. Но ради Милы я должен, обязан справиться.