После поспешного обеда с убитым стойким запахом затхлости и плесени и назойливо кружащими над головой мухами аппетитом Владимир Степанович принялся за расстановку видеокамер. Владелец был слишком напуган после нескольких дней проживания в особняке, и на протяжении контракта здание находилось в полном распоряжении Владимира Степановича. Дом был покинут в столь неприкрытой спешке, что свет на первом этаже оставался включенным на протяжении недели до прибытия детектива. Потребовалось не более часа, чтобы расставить устройства на кухне, в прихожей, гостиной, проходной комнате и кабинете ныне почившего хозяина. Годами разрастающийся бардак прекрасно маскировал каждую камеру, и не стоило и надеяться, что очередная попытка непрошенных гостей пробраться внутрь останется незамеченной.
Детектив считал работу неприятной, но довольно простой. Попавшиеся фигуры на камеру ночного видения стали бы достаточным основанием для возбуждения дела о взломе. Владимир Степанович не собирался оставаться в особняке более, чем на два дня — в течение этого времени, как он считал, преступники обязаны появиться.
“Существует много вопросов, на которые люди хотели бы найти ответ, но, если не искать, то ответ и не придёт.”
Надпись на самом верхнем листе среди кипы бумаг, укрывавших письменный стол в кабинете бывшего владельца, бросалась в глаза из-за той поспешности и небрежности, с которой она была написана. Старый хозяин явно любил проводить время, составляя некие записи, хотя их неаккуратно сложенный вид не соответствовал работе, которую можно было назвать хобби.
Противоестественность вида письменного стола вновь проявила вопросы, возникающие ещё в пути по едва видимой в разросшихся траве и кустарнике колее. Каково бы ни было состояние нежилого дома, его с трудом можно было назвать подходящим для мародерства. В особенности данное обстоятельство казалось необычным для жителей деревни, которые знакомы друг с другом достаточно близко, чтобы мысли о проникновении в чужое жилище считались постыдными. Состояние же самого дома, где присутствующая разруха скорее говорила о беспорядочности самих хозяев, нежели о рьяно проводимых поисках ценного, лишь добавляло нелогичности проникновению на протяжении нескольких дней посторонних людей.
После установки камер слежения Владимир Степанович принялся за осмотр входной двери и окон. Каким именно образом взломщики проникали в строение оставалось неизвестным. Мужчину вовсе не радовала возможность встречи с незнакомыми людьми в чужом доме. Он предпочел сидеть в запертой комнате, пока камеры самостоятельно собирают улики для полиции.
У кухонного окна лежала очередная записка предыдущего хозяина, выцветшая, но всё ещё разборчивая. Как предположил Владимир Степанович, предок нынешнего владельца имел некий объект исследования, его интересующий, и свои наблюдения и мысли он переносил на бумагу прямо на месте. Текст записки соответствовал предположению.
“Можно ли узнать, что происходит после смерти? На письменном столе я воспроизводил свои мысли по данной теме, но сейчас я готов отправить все бумаги в печь! Я не зря прибыл в этот лес. Надо найти письмо, благодаря которому я решился на переезд в эту глушь. Возможно, если несколько иначе воспринять предложенный рецепт, истина откроется! Главное, успеть записать всё в книгу. Да, не забывать о книге!”
Последнее предложение было несколько раз подчеркнуто, словно имело особый смысл. Владимир Степанович отложил его в сторону и оглядел деревянный подоконник. Покрывающий древесину слой пыли разрушал все умозаключения о проникновении через данное окно. Окна второго этажа осматривать представлялось безнадобным действием. Смешно думать, будто имея множество способов проникнуть в дом, нарушители бы усложняли себе задачу, устраивая путь на трехметровую высоту.
Встреченная далее очередная рукопись уже не могла остаться без внимания детектива. Держащаяся за счёт магнита на выцветшем от времени холодильнике, она бросалась в глаза своим одиночеством среди жирных разводов и мушиной грязи.
“Книга в пером выдвижном ящике письменного стола! Письмо в спальне под матрасом! Память с каждым днём становится хуже. Получаемые знания разлетаются, подобно видениям сна после пробуждения. Сказывается на мне возраст или я в самом деле становлюсь ближе к миру следующему, чем настоящему? Остаётся лишь гадать, но ночные сеансы я пропускать не собираюсь.”