Человеческое любопытство приводило к различным последствиям на протяжении существования всей цивилизации. Научные открытия и меняющие ход истории изобретения сменялись катастрофами, кровавым шлейфом тянущимися на протяжении тысячелетий. Любопытство подавляло голос разума, заставляя следовать непрестанно довлеющим над человеком желанием. Жажда познания подобно голоду затмевала рассудок и открывала человеку лишь путь к цели, скрывая незримым полотном жертвы и трудности, которыми вымащивалась эта дорога.
Любопытство Владимира Степановича отнюдь не являлось той формой помутнения сознания, что делает человека игрушкой собственной прихоти. Жизненный опыт оставил свой горький след в памяти и на сердце мужчины. И всё же, человек не выберет себе стезю детектива или следователя, если в нём не осталось того пламени, что требует хвороста новых тайн, дабы поглотить его без остатка.
Полумрак, царивший в доме, заставлял оставлять лампочки включенными на протяжении всего бодрствования, поэтому зашедшее за горизонт солнце стало для Владимира Степановича неприятным сюрпризом. В своих планах он надеялся после осмотра внутреннего состояния дверей и окон оглядеть окрестности, в том числе и грунт вокруг здания. Однако в наступившем сумраке свет от фонарика не мог представить полноценную картину окружения. Внутренняя борьба между рациональным стремлением покончить с таинственным делом, безответность которого небезосновательно вызывало в мужчине тревогу за собственную безопасность, и инстинктом исследователя, продолжающим жить в теле детектива, не завершилась, когда Владимир Степанович стоял перед пахнущей плесенью и сыростью кроватью покойника. Лежащий на подушке вырванный блокнотный лист выглядел логичным дополнением к царившей разрухе.
“Долгие годы мне приходилось в одиночестве продолжать свою работу, вызвавшую в некогда близких мне кругах вздохи ужаса и отвращения. Но я не отношу своё исследование к разряду мерзкой насмешки над людьми и живым миром в целом. В былые годы и препарирование земноводных считалась надругательством над земными творениями, однако продолжатели довели тошнотворное деяние до медицинских открытий, позволив совершить очередной шаг в развитии человека и науки. Знавшие меня люди бросались громкими словами, самыми безобидными из которых я могу выделить “софистик” и “метафизик”. Но размышления о памяти, восприятии и чувствах долгое время оставались в разделе метафизики, прежде чем получить своё продолжения в официальных науках. Пройдут годы и, может быть, мои записи станут новым трамплином очередной ветви познания, а пока что я продолжу свой многолетний эксперимент, результатом которого станет полноценный книжный труд. Лишь бы оставались силы дойти до двери.”
Почерк данной рукописи отличался меньшей разборчивостью, чем предыдущие. Не исключено, что эта запись стала последней для пожилого человека, и оставалась с ним лежать в одной постели до тех пор, пока полуистлевший труп не был обнаружен по случайному стечению обстоятельств. Исписанную бумагу можно было с горечью назвать очередными бреднями помутившегося от одиночества рассудком старика, если бы не навязчивая последовательность, тянущаяся за каждой запечатленной мыслью.
Откинув матрас, Владимир Степанович обнаружил помятый конверт. Как верно было написано на листе с холодильника, письмо, адресованное на имя покойника, оставалось на месте.
“Уважаемый гражданин С.,
Я прочитал несколько статей, написанных Вами в течение текущего года. Мне не хватает слов, чтобы высказать насколько меня охватило волнение, что в современном обществе остаются люди, проявляющие интерес к данной теме, в то же время не считая её очередным развлечением! Пусть Вас не волнует тот факт, что за печать Ваших трудов взялся журнал, погрязший в конспирологических статьях и в конец дискредитировавший себя. В конечном итоге ведь лишь истина является мерилом справедливости, Вы так не считаете?
Ваше рвение заставило меня проявить желание помочь в Вашем деле, а потому я предложу Вам те знания, которые следует применить относительно Вашей теории. Доводилось ли Вам слышать о эгрегоре или метаволнах? Как мне видится, лишь невежда не слышал о результатах исследования, доказывающего, что результативность работы в коллективе значительно превышает результативность индивидуального труда. Возможно, Вы сейчас несколько сбиты с толку, поскольку Ваше исследование не касается аспекта социальной жизни общества, но я попрошу Вас взглянуть на это иначе. Разве объектом Вашего изучения не остается человек? И разве Ваша теория о послесмертном продолжении существования не подразумевает наличия в человеке субстанции, остающейся бессмертной? Если я не ошибаюсь, именно её Вы подразумевали под термином “душа”? Но в таком случае и в Вас также присутствует данная субстанция!