— Счастливо!
Михаил кивнул в ответ и, захлопнув дверь, отправился в сторону гостиницы.
Постепенно мрак поглотил удаляющийся силуэт. В беспроглядном лесу, где свет оставляли лишь фары, лампочка в салоне да порой появляющийся меж стволов окна бессонных местных жителей, Эдуард вновь остался один. Улыбка сползла с его лица, а голова медленно опустилась на руль.
— Боже, это слишком тяжело. Я не смогу этого сделать.
Но дорога вновь звала в путь. От стояния на месте ночь скорее не закончится. Чтобы всё подошло к концу, необходимо продолжать движение.
Эдуард нажал на педаль, и автомобиль выехал на дорогу. Вновь раздался скрежет ветвей по металлу. Он не закончится, пока Эдуард не выедет из леса.
Черный силуэт многолетней флоры нескончаемо мелькал за окном; бугры, ямы и трещины сменяли друг друга. Мрачная картина стояла перед глазами, не собираясь добавлять к себе новые краски. От избытка черного болели глаза, и Эдуард едва не пропустил стоящего на обочине человека, пока протирал их.
Проехав лишние несколько метров, автомобиль всё же остановился. Эдуард разблокировал двери и стал ждать, пока прохожий не подойдёт к машине и не откроет дверь.
— Простите, можете подвезти? Я слишком загуляла в городе и не успела добраться до деревни. Вам будет не трудно?
Молодое женское лицо умоляюще глядело на Эдуарда. Знакомая красота и девичья привлекательность, заставляющие всех молодых соседей пробовать свою удачу. Девушка умело обращалась с косметикой, но слишком много использовала духов, словно в попытке что-то скрыть. Но неестественно бледное лицо, заметное даже под слоем пудры, выглядело до умиления простым и доверчивым.
— Если бы я не собирался тебя подбирать, я бы не остановился, — потряс бородой мужчина. — Залазь.
— Спасибо! — девушка резво заскочила на пассажирское сиденье и захлопнула дверцу.
— Каз тебя звать-то? Я Эдик.
— Очень приятно, Ирина.
— Ира, значит. Устраивайся поудобней, Ира. Нас ждёт долгий путь… и не менее долгий разговор.
Машина набирала скорость и уносилась в беспроглядный мрак. Дорога тянулась сплошной полосой, не собираясь кончаться. Ночь охватила дикие леса, а рассвет не торопился придать красок миру. Свет в конце пути всё не появлялся.
***
По требующей ремонта дороге автомобиль ехал неспешно. Над головой простирался нескончаемый мрак ночи, а впереди лежал извилистый путь из таинственной одинокой усадьбы в родной многолюдный город.
Владимир Степанович приоткрыл окно и закурил. На пассажирском сиденье лежал рукописный дневник с выведенным ручкой едва читаемым названием. Попадаясь мельком на глаза детективу, он не вызывал у него ничего помимо усмешки. Описанная в нём некая дорожная история выглядела не более, чем вымыслом нездорового ума. Видимые мужчиной картины быта предка заказчика доказывали явное помешательство старого разума.
Однако работа оказалась позади, также как и мрачное строение, достойное скорейшего сноса. Поминая, сколько времени требовалось, чтобы прибыть в здешнюю глушь, Владимир Степанович уже рассчитывал, как вернется после долгой дороги и возьмет отсыпной. Беседа с заказчиком и предоставление улик о незаконном проникновении в частное жилище в полицию уже относились к юрисдикции владельца агентства, которым детектив, на своё счастье, не являлся.
— Доброй ночи! До поворота в сторону деревни не подбросите?
Владимир Степанович привык слушать голос разума перед принятием решений, но помощь нуждающимся в его понимании требовала отступления рационального мышления на второй план. Юный человек, на вид едва окончивший школу, одиноко бредущий по пустынной лесной дороге ночью виделся именно человеком, которому требуется помощь. Различные предрассудки и относящиеся к ним сказки мужчине были чужды, а потому автомобиль со свистом затормозил, принимая неожиданного попутчика.
Бодро бросив слова благодарности, молодой человек открыл дверь с пассажирской стороны. Книга оказалось закинута в бардачок небрежной рукой Владимира Степановича. Дверца захлопнулась, и автомобиль продолжил свой путь по мрачным просторам лесной дали.
С момента посадки, у мужчины появилось больше времени осмотреть своего попутчика. Юноша выглядел не только молодо, но и живо и бодро, что вовсе не ассоциировалось у Владимира Степановича с многочасовой прогулкой на ногах. Деревенские корни молодого человека несколько оправдывали состояние пассажира, но выделяющаяся в полумраке бледность и режущий нос аромат едких духов вызывали соответствующие подозрения, которые вскоре были высказаны.
— Нет, я местный, — отрицательно покачал головой юноша. — Я просто в соседней деревне задержался, а отцу обещал, что сегодня вернусь. Мужик слово дал — мужик слово сдержит. Вот и пришлось по ночи идти.