«…And I can’t let you go
Even through it’s over
I just can’t let you go
I know your love is growing colder…»
Can’t Let You Go
- By Rainbow
Глава 3. Кладбище.
Сумерки, воздух невероятно густой, пропитанный запахом хвои и сырой земли. Словно лес здесь дышал смолой.
Машина разрезала узкое дорожное полотно, как нож. Ее фары пытались разъесть темноту, но свет казался неестественно тусклым – будто сам лес его поглощал.
Ветер шептал в кронах, разнося по всей округе секреты белок, соек и столетних елей гигантов.
Под капотом трещал перегретый радиатор – звук был подобен стукам костей по металлу, стрелка температуры медленно ползла в красную зону. Водитель не проклинал поломку, не злился – просто съехал на обочину, где ржавый указатель рассказал ему путь: «Спрингвуд – 2 мили. Население: 1,217».
Шевроле медленно въехало в Спрингвуд, словно нехотя нарушая вековую тишину этого места. На замену асфальту пришла потрескавшаяся брусчатка, колеса мягко постукивали по неровностям. По краям дороги – почерневшие фонарные столбы, но только каждый третий тускло мерцал. Воздух стал еще гуще, запахло ржавчиной, старыми книгами и мокрой листвой.
На въезде висела кривая табличка «Спрингвуд» – буквы облупились, и кажется, что под ними проступало более старое нечитаемое название. Окна домов – темные, но в некоторых мелькали силуэты – люди затаились, наблюдая. Они словно взяли на себя роль хищников, что скрывались в тени, выжидая, пока добыча сама зайдет ближе, попадет в старые лапы плотоядного города. Где-то хлопнула дверь, эхо разнеслось по пустым улицам.
В витрине магазина манекены стояли в неестественных позах, водитель замедлил ход, посмотрел – один из них как будто глядел на водителя – указывал рукой в сторону кладбища. Фонари горели тускло, и их свет не падал на землю – только зависал в воздухе.
Дорога уходила вверх, деревья расступались – становились все реже и реже. Ворота кладбища были открыты, хотя цепь и замок не были сломаны. На ржавой табличке: «Основано в 1887. Последнее место упокоения», кто-то в шутку намалевал снизу: «Беги».
Машина остановилась у центральной аллеи. Водитель вышел, дверца заскрипела. Сделал несколько коротких, но медленных шагов и сел на кривую бардовую скамью. По правое плечо водителя, как последний великан стоял фонарь, перемотанный цветами и изрисованный мелками. Он был не электрический, внутри него горел спирт. Горел тепло, мягко. Горел жизнью.