— Папа, — прошептал мальчик.
— Ш-ш-ш.
Холодные угли. Вокруг камина несколько закопченных горшков. Он присел на корточки, поднял один, понюхал и поставил на место. Встал, выглянул в окно: серая вытоптанная трава, серый снег. Веревка, протянутая через окно, оказалась привязанной к медному колокольчику. Колокольчик в свою очередь закреплен в самодельном деревянном зажиме, прибитом к оконной раме. Взял мальчика за руку, и они пошли по узкому темному коридору на кухню. Повсюду валяется мусор, раковина в пятнах ржавчины, запах гнили и испражнений. Прошли в соседнюю небольшую комнату, которая, вероятно, раньше служила кладовкой.
В кладовке на полу увидели то ли дверь, то ли люк, закрытый на большой замок из стальных пластин. Мальчик попросил:
— Пап, пойдем отсюда.
— Интересно, почему ее заперли.
Мальчик потянул его за руку, вот-вот заплачет:
— Пап?!
— Нам нечего есть.
— Я не голоден, пап. Ни чуточки.
— Нам нужен лом или что-то в этом роде.
Вышли через заднюю дверь наружу, мальчик почти висел на отце. Засунул револьвер за пояс и остановился, рассматривая двор. Вымощенная кирпичом дорожка, вдоль которой торчат бесформенные колючие кусты самшита. На кирпичные столбики кто-то водрузил старую железную борону и сверху закрепил чугунный котел литров на сто пятьдесят, который раньше использовали для вытапливания свиного сала. Под котлом — пепел кострища и обуглившиеся деревяшки. Немного в стороне — повозка на резиновых шинах. Он как будто видел и одновременно не видел эту картину. В дальнем углу двора заметил старую коптильню и сарайчик для садового инвентаря. Пошел туда, почти волоком таща за собой мальчика. В сарае перебрал инструменты в бочке, остановил свой выбор на лопате на длинном черенке. Взвесил в руке и сказал сыну:
— Пошли.
В кладовой отколол дерево вокруг замка, только тогда смог просунуть острый край лопаты под скобу, сильно нажал. Замок был крепко прикручен болтами к люку, выдрать его не получилось. Зато удалось приподнять крышку люка и засунуть под нее лопату. Выпрямился, достал зажигалку. Встал на конец черенка, выше приподнял край люка, наклонился и схватился за него руками…
— Пап, — прошептал мальчик.
Остановился. Сказал:
— Послушай меня. Прекрати истерику. Мы голодаем. Тебе непонятно?
Поднял крышку люка и откинул ее до упора, так что она упала на пол.
— Жди меня здесь.
— Я с тобой.
— А не страшно?
— Страшно.
— Ну хорошо, иди за мной, только не отставай.
Начал спускаться по грубым деревянным ступенькам. Пригнул голову, щелкнул зажигалкой, поводил ею туда-сюда, будто в знак приветствия. Холодно и сыро. Невыносимый смрад. Мальчик цеплялся сзади за его куртку. Смог разглядеть кусок каменной стены. Глиняный пол. Старый матрас в темных пятнах. Согнулся и спустился еще на одну ступеньку. Вытянул руку с зажигалкой как можно дальше. Около задней стены, загораживая руками лица, пытаясь спрятаться, сбились в кучу голые люди, мужчины и женщины. На матрасе лежит мужчина, ноги отрезаны по самые бедра, концы культи — черные и обожженные. Ужасающая вонь.
— Боже! — прошептал он.
Один за другим они повернулись к нему, щурясь с непривычки от тусклого света.
— Помогите, — зашептали. — Спасите нас.
— О боже, — сказал он. — О боже.
Развернулся, схватил мальчика.
— Скорее, — крикнул. — Скорей.
Выронил зажигалку. Нет времени ее искать. Толкал мальчика наверх.
— Помогите нам, — призывали они.
— Быстрей.
У основания лестницы появилось бородатое лицо. Моргает.
— Пожалуйста, прошу вас, пожалуйста.