- Там ещё мама орудует. Подруги изредка бывают. Вот когда совсем снег стает, тогда Тайя как придет, так и покажет всем своё новое платье, они разомлеют, чуть дышат. Я им вообще не говорю, что оно в позапрошлом году перешито было насквозь. А они радуются, воюют. Странные какие. Потом вообще летят клочья. Я им, - из-за чего, говорю, а они, нет, мы имеем честь, больше не будем в такие игры играть – прихорашиваться, говорит, будем, - Варвара звонко рассмеялась.
Переливчатый, звонкий голос. Успокаивает, смягчает и кротко ложится рядом.
То ли это у Севера все мысли об одном и том же, то ли Варвара так много говорит о чести и, особенно, об её отсутствие.
- …Ну, вот и она, теплая и уютная…- «кровать» - захотелось продолжить.
Девушка шагнула в таверну: приглушенный свет, яркий букет запахов. Столик у окна. Только две свечи. И какой-то веник на окне – призван называться цветами, символ молодости в опавших стебельках.
Шум таверны и гул, басы голосов. Звук льющегося в кружку разбавленного вина, потом обиженные возгласы и бурчание старух…Звонкая пощечина. Резкий окрик и блаженная тишина. Снова гул. Это вовсе не с ним. Это сейчас очень, очень далеко. С ним…
- А как бы вы хотели?
Она что-то спрашивает про его жизнь…
- Наверное, тебе пришлось очень трудно, да? И как же ты справился? Это помогло?
Её губы ярко-алые. Сочные, наливные, она ими даже что-то говорит, выспрашивает. О, Святой: зачем ими говорить?! Они предназначены совсем для другого…
Пьет компот. Вишневый. Наверное, поэтому по её губам стекают алые капли. Она их слизывает языком. Откусывает куриное мясо. Под подбородку течет сок. Она подставляет ладонь, вгрызается в жареную и оттого еще более несчастную курицу.
Север с наслаждением и с каким-то звериным чутьем отрывает зубами куски принесенного жаркого. В желудок стекает прохладный чай…Обжигает. Парень следит почти за каждым движением. Маньяк.
Одержимый, - сказал бы Святой. Но Святого здесь нет…
Она отставляет пальцами тарелку, притягивает кусочек клубничного десерта. Пальцы обычные, чуть блеклые в свете свечей. Она не носит колец. Только тонкая серебряная цепочка – подвеска в виде бантика с черными каменьями.
Север не чувствует вкус пирога. Ему наплевать на пирог.
- И как же они хотят это есть? – удивленно хлопает она глазами. Протягивает руку к миниатюрной сахарнице, нечаянно воздушным рукавом задевает Севера …
- Она такая заводная. Меня совсем не слушает, - пьет чай. – Кто ей лекарь, кто судья…
Север всё же проглатывает последний кусок. И все равно не чувствует вкуса. Наверное, забыл. А-а-а! Проглотить забыл!
Он закашлялся так, что уж было думал, что задохнется. В груди перехватило.
Встревожившись, Варвара, заботливо постучала ему по спине.
Север сразу же почувствовал себя дураком, но это было лучшее постукивание по спине, которое он знал за всю свою жизнь. Девица кладет горячие пальцы сверху его руки – украсть внимание.
- Здесь так шумно. Вон, ты уже и мучиться начал. Это до добра не доведет, поверь мне! – она делает большие озабоченные глаза и важно кивает. Северу хочется смеяться. Может, над самим собой…А она не может удержаться – игриво пожимает плечами:
- Пойдем, я знаю местечко потише.
... – Иди рядом со мной, а то рискуешь оказаться там, где я тебя ну, никак не найду. Что мне потом скажут? Что я тебя потеряла?
По коже пробежал озноб, и скрылся примерно там же, куда Север только что забросил трезвость ума, тела, и в особенности, отдельных его частей.
В старом, на первый взгляд, заброшенном, доме, было темно. Не так чтобы спотыкаться на каждой ступеньке, но так что, однажды зашедши, выходить уже не хотелось. Зрением кошки Север решил не пользоваться – не те ощущения. Даже в кромешной тьме он почувствовал, что Варвара улыбалась, хотя при этом не слышал ни звука.
В окне напротив висело темно-синее, почти черное небо – ни звездочки. И оранжевый снег – блик от двух-трех бледных фонариков. В этой области больше не зажигают: экономят. Северус скинул с плеча порядком поднадоевшую за вечер, - падает, мешается,- сумку.
Варвара скрылась в левом углу комнаты – он услышал это так же ясно, как если бы там прошли слоны: все-таки леопарды не знают тишины. Подошел ближе.
- Интересно, а губы у тебя какие на вкус? – неожиданно спросила она. И сзади легла ему на плечо чужая рука, обвила шею. Север мог поклясться – Варвара уходила влево.
Ай, да какая на фиг разница…
Север с остервенением, с каким-то даже бешенством впился в её сладкий от клубничного пирога рот. В рот, который он караулил уже несколько часов подряд. Рот, с которого он так давно мечтал слизнуть эту семечку ягоды. Вот так…