Бежать, что есть мочи! чтобы найти хоть какое-нибудь укрытие! Бежать, чтобы выжить!
Во рту стало кисло, горько; от скорости, с которой она перепрыгивала через каждую очень клятую кочку слезились глаза; от едкого пота, которым пропахло всё её тело, стало мокро, очень мокро…Как искупалась. Черт, ты уже никогда больше не искупаешься.
Не согревает даже пот. Твой мелкий, по сравнению с чудовищем ничего не значащий пот…
В груди что-то заклокотало, стало рваться наружу. Она не обратила внимания. Там было жарко, жарко очень. Это её сейчас не волнует… Добраться бы.
Холодный ужас перебрался с пятки на живот, стремительно охватил глотку, не дал вырваться крику. Противный… И кто научил её кричать? Наверное, мама. Это мама в самой глубине её детства. Это она во всем виновата. Черт, почему вспомнила об этом? Ей это сейчас явно не поможет.
Оно приближалось. Что-то холодное, мерзкое, страшное, чуждое ей. Чем дальше, тем ближе. Оно всегда следует по твоим следам. Как бы ты их не запутывала, оно знает, где тебя найти. Знает тебя в лицо. Знает, в чем ты провинилась! И накажет, накажет, накажет тебя… Ты в чем-то виновата. Ты – чем-то не угодила. Ты мешаешь. Ничтожество, маленькое недостойное существо, пешка на его пути, маячишь красной тряпкой.
Оно будет повторять это тебе по твоим милым, несерьезным, глупым ушам не раз и не два, пока не запомнишь…А потом убьёт. Оно всегда так делает. Считает, что это нормально. Если совершила проступок, за него ждет расплата. Платить надо всегда! Просто так уйти нельзя. Это твои цепи. Твой долг, твоя карма, твои узы. А иначе станет больно и страшно ему. Ты умираешь за страх, за жертву, за долг. В угоду кому-то…Чтобы жил он. Но ты всегда умираешь, потому что готова…
Для него нет неразрешимых задач. В центре круга, по которому ты бежишь. Для него нет иных дистанций. В твоей душе и бывшем твоем теле. Он сильнее. Твои два шага, его три. Ты три, он пять. Он больше. Тебе не убежать. Ты постоянно стираешь бедные пальцы до крови в надежде, что скроешься за сотни холмов. Сделаешь передышку, на миг остановишься…А он у тебя за спиной, ха-ха. Дышит. И твой смех становится твоим предсмертным хрипом, дамочка, жилой, что он распорол и выпотрошил наружу, связкой, не связавшей его навечно. Он хочет убить тебя. Ты бежишь снова и снова…Другого выхода нет. Потому что другому выходу тебя не учили! Это глупо и так расстраивает!
Перепрыгнув через камень, она домчалась до ствола, обогнула по хоженой тропинке.
Такое ощущение, будто он бежит с ней на равных. Будто родной друг и по утрам они развлекаются пробежкой…На равных.
Нет. Шанс ещё есть.
Оббежала по кривой ветви куста, пригнулась под слишком низкими лапами ели, взметнула прошлогодние листья, запнулась о камень, не обращая внимания на боль в негодной пятке, резко встала, побежала дальше…Споткнулась. Подняла голову, носом уткнулась в валун. Серый, страшный, неприглядный. Почти такой же, как и её смерть.
Его не перепрыгнуть. Не-е-ет…
В последний раз рывком обернулась назад. Дыхание сперло. Может быть, ещё не поздно убежать вправо или хотя бы влево или…Нет. Поздно.
Он приближался…
…Прыжком добрался до оврага. Носом потянул воздух. Её запах. Сладкий.
Оглядевшись, попятился назад. Улегся за корягой и подгреб под себя жухлые вперемешку с грязью листья. Подобрал хвост, чтоб не мешался, и стал ждать.
Уже недолго сталось. Дернул усами.
Среди деревьев мелькнула тень. Завернула за старую разбитую корягу, чтобы отдышаться (Кто ж так убегает, дурочка…Или ты не чувствуешь?), на секунду облюбовала мох.
Бледные лунные пятна легли на черную землю, заразили её светом. Решили искупаться в луже.
Всё равно со мной не справиться…
Он слился с ночными красками. Ему это всегда хорошо удавалось. Затаился.
Он хочет, чтобы она умерла. Чтобы закончила свою жизнь. Чтобы поставила жирную точку на всем том, что так долго лелеяла, чего так долго ждала. Меньше ожиданий – меньше стресса. Он знает это по себе. Он этого хочет. Безумно хочет.
Шагнуло по пятнам огромное черное существо. Неважно, что его услышат. Это такая игра: громко плюхнуться в мутную, покрытую льдом лужу, так, чтобы она услышала. Чтобы услышала, испугалась и побежала. Главное, чтобы испугалась. Испугалась бы так, что сердце выскочило бы у неё из груди. Как у него – тогда…
Тогда можно гнать, сколько хочешь. До самой усталости. Её усталости. Настойчиво и азартно хрустеть веткой.
А когда этой дуре покажется, что всё, спряталась, идиотка, он застигнет её врасплох. Тихо подойдет на своих мягких лапах, черной бесформенной тучей затаиться между ветвями.