- Ещё раз так сделаешь – убью, - прошелестел в самое ухо, снова потащил к лестнице.
Проходя мимо очередного стола, мужик покачнулся – всё-таки стерва-эта девка – и, всё ещё держа одной рукой девушку, другой оперся о стол. Передохнул, и уже собирался идти дальше, но…Звонко брякнула жесть. Ласка проснулся…Он задел поднос.
Увидев этого типа с Сонкой, с его Сонкой, мужчина взревел не по-детски и накинулся на злодея, подминая его под себя, не видя лезвия. Девушка, испуганно взвизгнув, успела отбежать.
Он бил его со всей силы. Выдохшись, увидев изуродованное лицо «симпатяги», без сознания, наконец остановился, тяжело задышал, а потом с удивлением, с каким-то детским изумлением, почти обидой, обнаружил красное пятно на своей рубашке и торчащую из неё рукоятку. Закатив глаза, он потерял сознание.
… Лиска к нему заходила чуть ли не каждый день, собиралась ухаживать, но Сонка ей отказала. Она считала это своим долгом. Неприятным, грязным, благородным, но долгом.
Она делала перевязки, накладывала мокрые тряпки на лоб, иногда улыбалась, когда он на миг приходил в себя и как-то странно смотрел своими воспаленными, блестящими глазами.
Он был ей незнаком, был чужой, но она спокойно смотрела на его мускулы, на тело, которое не умещалось на кровати. Как будто так и должно быть, как будто это тоже долг.
Сонка заваривала чай, поила Ласку. А один раз даже погладила его шершавую руку. Тогда он впервые пришел в себя.
Она не отдавала себе отчета, но ей всё чаще нравилось к нему приходить. Видеть, как он поправляется, всё чаще открывает свои серые глаза. Внимательно на неё смотрит, не говорит ни слова. Но он готов её слушать. И она говорит…
Иногда она проводила ладошкой по его лбу, случайно касаясь пальцами горячей кожи. Однажды даже не удержалась и прикоснулась ко лбу губами, уверяя себя, что меряет ему температуру. Температуры давно уже не было. А парень пошевелился, но глаз не открыл.
Он спрашивал её о чем-то, о каких-то мелочах, спрашивал, что она любит и чего не любит, немного рассказывал о себе. С ним было хорошо.
- Лиска! – Сонка заламывала пальцы и никак не решалась заговорить.
- Можно с тобой поделиться?
- Конечно.
- В общем, не знаю, как тебе сказать. Мне так тяжело, понимаешь? Не знаю, с кем ещё можно поговорить. Ты ведь его знала…
- Кого?
- Ну…Ласку… - Лиссия кивнула. – Так вот, понимаешь, какое дело, он такой хороший.
- Я знаю, - Лиска улыбнулась.
- А я вот не знала. Он такой сильный, мужественный. Он… открытый, что ли. Понимаешь, он такой молодец, - тихо добавила она. – Он молодец, что так живет, что не боится жить. Не боится рисковать. Вон полез же в драку ни с того ни с сего, - Лиска отвела хитрые глаза.
- А я вот боюсь, - прошептала Сонка. – Понимаешь, я влюбилась…Я это точно знаю.
- Ты любишь? – Лиска тоже зашептала и широко распахнула глаза. Но потом вдруг нахмурилась и придирчиво спросила:
- Работу?
- Нет. В том-то вся и проблема. Я не хочу в него влюбляться. Зачем мне это? Он поправится, уйдет, а я останусь, и снова буду плакать. Снова закрывать шторы, выключать свет и накрывать себя подушкой, потому что не смогу ни слышать, ни видеть тех парочек, которые обнимаются под окнами. Как специально, - всхлипнула она. – Я-не-хочу-его-любить, понимаешь? – отчетливо произнесла Сонка, глотая слезы. – Что мне делать?
- Но ты не можешь его не любить, - удивленно произнесла Лиска, прижимая к себе подругу.
- Почему? Мо-о-г-у-у-у! – Сонка вздрагивала от рыданий. – Я всё могу. Я сильная. Я забуду его, и заживу, как жила. Было уже, проходили, - она шмыгнула носом, - Я сильная, - уронила голову на Лисскино плечо, и прозвучало глухое:
- Я так устала. Я слабая…
- Тише, успокойся. Понимаю. Я должна тебе кое-что сказать.
- И я дол-должна-а-а! Я всё должна-а-а, чтоб его! – она начала вздрагивать опять. – А самое смешное, знаешь, что? – шмыгнула носом.
- Что? – озабоченно спросила Лиссия, глядя на её опухшее, мокрое лицо.
- То, что я не смогу его забыть, - Сонка устремила свой взгляд куда-то сквозь неё.
- Его горячие руки. Он сжимал мои – очень, очень крепко – когда было особенно тяжело. Но, самое интересное, он и тогда не кричал. Не стонал. Просто скрежетал зубами, по его лбу лился пот. Ему было тяжело, а я гладила горячие, почти липкие пальцы, чтобы он хоть на немного пришел в себя. А потом он открыл глаза и посмотрел так, как будто удивлялся, всё не верил, что я сижу возле него. Я и не отворачивалась. Стыдно признаться, мне нравился его взгляд. Потом я, конечно, несла всякую чушь, потому что хотела, слышишь? безумно хотела, чтобы он со мной заговорил, чтобы ответил на эту чушь.