Из этих двух пунктов вытекал тот бзик Хранителя, который я увидел в дневнике — он судил пришедшего к нему человека по меркам духов… и, если признавал его достойным, давал ему временный доступ к Очагу и право выйти из него живым. Ну а если претендент не подходил под критерии духа и вдобавок имел связь с чужой стихией (или, не дай боги, стихией-антиподом)… исход ясен.
Так что нам сильно повезло, что мы все еще не были Заклинателями и, тем более, Обладателями — связи со Стихией у нас пока не было. Да, мы уже начали окрашивать даньтяни, но это были абсолютные мелочи по сравнению с тем, как тянуло родными Стихиями даже от слабейших Заклинателей. Поэтому, пусть Хранитель и не будет изначально настроен к нам положительно — но, возможно, хотя бы нейтрально?
Своими размышлениями я тихим шепотом поделился с напарницей, пока мы медленно, не торопясь, шли к светящимся огонькам вдали. Вытянутая пещера все не кончалась и не кончалась, огоньки росли в размерах, а мы прошли уже добрый десяток километров — и все еще не дошли до конца. И, судя по едва заметному уклону пола, вдобавок сильно углубились под землю.
— Мать твою! — я резко отпрыгнул назад, вскинув копье. Сбоку напряженно замерла Диомеда, нервно сжимая клинок в руках.
В воздухе прямо перед нами вспыхнула белоснежная полоса, хорошенько ослепив и выбив слезы из глаз. Проморгавшись и прищурившись, я уставился на возникший перед нами… кристалл? Пожалуй, да. Многогранный, несимметричный, полыхающий ярчайшим светом всех оттенков белого и золотого, размером эдак со слона, этот монументальный камень попросту появился из пустоты прямо перед нами. И более не двигался. Зато Ци Света от него несло так, что разглядеть что-либо вокруг в духовном зрении было практически невозможно. Все сливалось в единое пятно.
Молчание. Кристалл попросту стоял перед нами, притворяясь обычным камнем. Что ж… от вежливости пока никто не умирал, а вот от ее отсутствия — регулярно. Поэтому, не особо сомневаясь, я опустил копье и встал на одно колено. Шикнул на Диомеду — и та нехотя повторила за мной.
— Приветствую Хранителя сего Очага!
Молчание. Но приветствие было услышано… и даже не было проигнорировано. Хранитель ментально коснулся нас, передав частичку своих эмоций. К моему огромному счастью, ничего особо негативного. Лишь легкая скука, такой же легкий интерес, любопытство, толика снисходительного презрения и смесь еще десятка эмоций. А следом в голове возникло понимание.
Зачем?
— Мы пришли сюда в поисках силы, но не ожидали встретить здесь защитника. Если вы разрешите нам воспользоваться этим местом для собственного развития, мы будем крайне благодарны.
В поток эмоций добавилась насмешка. А если нет?
Я вздохнул и нервно облизнул губы.
— Если вы откажете — мы примем отказ и попросим нас отпустить. Если вы откажете и в этом… что ж, мы вам не ровня, и шансов в противостоянии у нас нет. Но даже если вы нас не тронете, и просто не выпустите наружу… рано или поздно мы умрем здесь от голода. И в таком случае нам проще напасть самим, чтобы закончить с этим побыстрее.
— Да и если умирать — то умирать с честью. В бою, — хмуро добавила Диомеда.
Правильный ответ. Я почувствовал легкое, очень легкое уважение со стороны кристалла. И пусть по сравнению с ним мы всего лишь мошкара, которую он раздавит одним пальцем — но мы попали в то… мировоззрение, которое важно для Хранителя. И, главное — мы нигде не соврали. Потому что единственное, что я знал о духах Света — они чуют и ненавидят ложь. Любое мельчайшее приукрашивание — и я бы не дал за наши жизни ни единого бревнышка. Диомеде я об этом напомнил заранее, и не раз. На всякий случай.
Следующий поток эмоций был заметно слабее, а вот мысль Хранителя получилось уловить гораздо четче. То ли он на лету учился и подстраивался под наши разумы, то ли изначально не особо заморачивался, а теперь, когда мы прошли некий первичный отбор — решил-таки немного напрячься.
Вы получите разрешение, если пройдете испытание. Но для испытания мне нужен доступ к вашим разумам.
— Хорошо, — скрывая легкий мандраж, я смежил веки. Ну вот сейчас и станет понятно, были ли правильными наши догадки, или же мы попросту сгинем в этом проклятом Очаге. — Я даю своё добровольное согласие.