— И я, — раздался сбоку голос напарницы.
Стоило нам сказать это — и мир вокруг поглотило белоснежное сияние.
Несколько часов назад, у пелены света.
…облако густой, чернильной тьмы вспухло прямо на пути — я едва успел отшатнуться, чтобы не попасть в него ногой. А вместе с его появлением на мой разум обрушилось чудовищное давление. Все страхи, все мельчайшие трещинки в моей, казалось бы, монолитной воле были как на ладони у Хранителя — и он пользовался этим сполна. Перед глазами мелькали давно забытые картины прошлого. Иссохшее лицо отца на смертном одре, так и не сумевшего преодолеть порог ступени Заклинателя. Пустые глаза матери, сошедшей с ума после его смерти — она так и не смогла с этим справиться и просто… ушла в себя. Крики братьев и сестер во время дележки наследства, их упреки в моей гордыне: будто бы я смотрю на них свысока, потому что добился больше, чем они, хотя, мол, мне всего лишь повезло со Сродством при рождении… Ха! Ни слова про упорный труд, ни слова про то, сколько сил ушло на открытие собственной алхимической лавки — исключительно моих сил! Никто из них даже не думал предложить мне помощь! Именно тогда я окончательно понял, что полагаться можно лишь на себя. Остальные лишь будут обузой. Бесполезной и даже вредной. Эта мысль вызревала давно, на протяжении всей моей жизни, усиливаясь с каждым новым разочарованием в людях, но я продолжал зачем-то цепляться за остатки морали. И всё, что мне требовалось, чтобы окончательно сбросить её путы — лишь небольшой толчок. И мои дражайшие родственники в этом помогли. Хоть какая-то от них польза.
Собрав остатки воли, я невероятным усилием отбросил видения и широко улыбнулся. Нет уж. Я ни о чем не жалею. Кем бы я был, если бы не моё прошлое? Очередным слюнтяем-Идущим, который помогает слабосилкам-крестьянам отгонять зверей от полей? Или примерным семьянином, в бессилии наблюдающим, как кто-то из детей стареет и умирает, потому что слишком ленив и бесталанен, чтобы стать хотя бы Заклинателем? Нет, спасибо.
— Годится… — шепнула в ухо Тьма.
А следом на меня обрушилась новая волна образов — на этот раз образов будущего…
— Что думаешь? В чем был смысл испытания? — спросил я у напарницы лекторским тоном, забирая записи.
— Проверка силы воли? Устойчивости к… эээ… — Диомеда замялась, сделала неопределенный жест рукой. — … сомнениям?
— Частично — скорее всего, да. Но, как мне кажется, тут сразу два испытания в одном. Первое — это как раз про силу воли, про устойчивость к ментальному давлению. Существенная часть известных ментальных техник связана именно со стихией Тьмы — и, судя по прочитанному, это неспроста. А второе… я не совсем уверен, хотя видел много упоминаний о том, что Стихия влияет на адепта по мере углубления связи с ней…
— Ну да, про это все знают, — кивнула напарница. — Поэтому тех же адептов Тьмы не особо любят. Они те еще ублюдки.
— Не все, — покачал я головой. — Особенно до этапа Обладателя. Но да, Тьма со Светом тут стоят особняком. Судя по всему, только эти две стихии влияют не только на характер, но и на… эээ… моральные нормы человека, скажем так.
— Хочешь сказать, Хранитель проверял Альгала на соответствующую Тьме мораль?
— Похоже на то. Всех адептов Тьмы, про которых я читал и которых я видел вживую, объединяли вовсе не те страшилки, которые про них рассказывают — вроде пожирания младенцев или кровавых ритуалов, а обычный, простейший эгоизм. Пусть и возведенный зачастую в неприличную степень. И в дневнике он тоже упоминается, пусть и в необычной для темных форме — Альгал попросту отдалился от всех людей, сведя контакты с ними к минимуму. Так что, мне кажется, Хранитель проверял в том числе и это качество.
Диомеда вскочила с пола и возбужденно начала ходить вокруг меня, раздумывая о чем-то. Шаг вперед, разворот, шаг назад. Вдаль по коридору мы договорились пока не уходить, так что приходилось мерить шагами кусок пола у пелены, где мы с ней устроились. Наконец, устав мельтешить, она уселась обратно и спросила:
— Получается, здесь нас может ждать проверка на добродетели? Если это Свет, а он противоположен Тьме, то и испытание вывернется наизнанку? — она недовольно поджала губы и вздохнула. — Тогда лично у меня проблемы, я особой добродетелью не отличаюсь. Нищим иногда подкидывала бревнышко-другое, но на этом все. Да и ты, кстати, тоже не образец…