Бледный, как мел, пекарь, решивший поправить своё бедственное положение, приторговывая из-под полы запретным дурманом, поклонился и, пошатываясь, вышел из зала. Учитывая его проблемы с деньгами, для выплаты штрафа ему, так или иначе, придется продавать дом и брать какую-нибудь халупу подешевле. Но, по крайней мере, он сохранит свою лавку.
Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Всё. Это последний. К счастью. Потому что я был выжат до донышка — и морально, и интеллектуально. Десятки преступников, от мелких хулиганов до матерых убийц, закованных в артефактные кандалы. Мужчины и женщины, подростки и старики, отрицающие свою вину, врущие, рыдающие, нагло плюющие на пол и обкладывающие меня трехэтажным матом… И с каждым я упорно старался поговорить — узнать, что толкнуло человека на преступление, дать ему шанс на смягчение приговора, да и просто узнать, действительно ли он виновен. Свидетельства очевидцев — дело хорошее, но своему интуитивному ощущению вранья я доверял куда больше. И в паре случаев моя дотошность действительно оказалась к месту — например, когда мать взяла на себя вину дочери, подчистив все следы, ведущие к ней и самостоятельно явившись с повинной.
В голову невольно начали лезть воспоминания о той четверке, которых я приговорил сегодня к казни. Правильно ли я поступил? Хорошо, один — кровавый маньяк и безумец, с ним даже вопроса не стоит. С остальными тремя всё было куда сложнее. Можно ли было заменить приговор на пожизненную каторгу? Можно было, но… Двое — рецидивисты, не раз сбегавшие из предыдущих мест заключения. И у меня не было особых сомнений, что и с местных рудников они рано или поздно смогут выбраться… скорее всего.
А вот с последним, будем честными, я психанул. К тому моменту я уже устал, а тут этот скользкий богач, решивший у всех на глазах предложить мне взятку за «более справедливое решение вопроса». Формально, конечно, он предлагал внести добровольный взнос в казну города, но я прекрасно понял подтекст, а его многозначительные подмигивания меня и вовсе вывели из себя. Вот и впаял ему вышку. С другой стороны — он заказал убийцам сразу нескольких своих конкурентов, да еще и выбрал исполнителей-идиотов, которые пусть и успешно исполнили заказ, но при этом устроили настоящую кровавую баню с кучей пострадавших невинных жителей — в том числе женщин и детей. Я покачал головой. Нет, существенная часть вины здесь лежит именно на заказчике, так что я всё сделал правильно. Надеюсь.
Наконец, немного оклемавшись, я открыл глаза и едва не поперхнулся. Зал исчез: моё тело парило в черной пустоте, а напротив висел сияющий белоснежным светом кристалл. Хм, кристалл… Что-то знакомое… Уцепившись за смутное чувство узнавания, я напрягся, пытаясь размотать тонкую ниточку, ведущую в глубины памяти. Кристалл… Свет… Хранитель! И на меня тут же обрушился водопад образов и воспоминаний, временно заблокированных перед… испытанием. То есть, весь этот странный день в качестве судьи был тем самым испытанием?
Последний вопрос был риторическим и скорее предназначался самому себе, но я забыл, что нахожусь в чем-то вроде ментального пространства вместе с Хранителем… и тот прекрасно слышит все мои мысли. Впрочем, как и я — его. В голове набатом ударило:
Да.
И… я его прошел?
Да. Уровень доступа: зеленый.
Подумать, что это значит, и в чём был смысл, я не успел — сразу после слов Хранителя перед глазами всё закрутилось и меня вышибло из окружающей пустоты, как пробку из бутылки.
Первое, что я ощутил — мелкие камешки, впивающиеся в щеку. Глаза разлепились кое-как, тело лежало в неудобной позе на боку — во время испытания я явно потерял сознание и попросту рухнул на пол. Хорошо хоть, не сломал и не повредил ничего… вроде бы. Интересно, сколько времени прошло в реальном мире, что даже с моими характеристиками все тело настолько затекло?
С легким стоном перевернувшись на спину, я с хрустом потянулся, чувствуя, как отпускает напряжение в мышцах, и издал еще один стон — на этот раз уже истинного удовольствия. А потом еще один — когда по конечностям рванула волна болезненных иголочек, невольно выбивая слезы из глаз. Вдруг сбоку замаячил темный силуэт и в моем поле зрения появилось хмурое лицо Диомеды, скрюченной, как дряхлая бабка.
— Вставать будешь?
— Спасибо, пока полежу, — я издал невразумительное кряхтение от еще одной волны иголок, прокатившихся по ногам. — А ты чего так… странно стоишь?
— Поясницу защемило. Сначала упала на задницу, а потом корпусом вперед, на вытянутые ноги. Хорошо, что ты не слышал, как я ругалась, когда пришла в себя…