Вариаций измерения, по крайней мере, в моих часах, было довольно скудное количество, но, по крайней мере, они были интуитивно понятны. Самый большой интервал — сутки. Если разделить его на три части — от полудня до заката, от заката до рассвета и от рассвета до полудня — получится местный «день», «ночь» и «утро». В реальности, они, конечно, не были равны друг другу, но на клепсидрах измерялись одинаково. Дальше каждая треть суток делилась еще на три интервала — «время медитаций» или «медиты», как их называли местные, если переводить грубо. Как нетрудно догадаться, эти два-три земных часа считались идеальной протяженностью медитации, после которой стоило встать, размять ноги, попить чаю или поработать. Ну а если медиты еще раз поделить на три — то получался местный час, которым мерили уже что угодно. Дальнейшие же уточнения времени требовались лишь специалистам — самим артефакторам, алхимикам, и иже с ними. Собственно, даже часы и медиты использовали в основном в городах — за все детство в Гельте клепсидру, подобную моей, я видел только у Эдура Бахета, а остальные окружающие с точностью измерения времени не заморачивались от слова совсем.
Но теперь я, по крайней мере, мог точно, а не по собственным ощущениям, отслеживать количество пройденных суток. Хотя бы буду понимать, сколько времени я уже схожу с ума в одиночестве.
И, посматривая на часы, оказалось, что время летело незаметно. Да, одиночество немного портило впечатление, но в зеленой зоне оказалось более чем достаточно положительных моментов.
Во-первых, тут практически не пахло. Как ни крути, но мы успели основательно загадить желтую зону. Перед Хранителем было дико неудобно, но что поделать? Хотя тому, скорее всего, было попросту плевать — не уверен, что у него вообще было обоняние. Да и навряд ли энергетические формы жизни в целом волнуют такие мелочи и недостатки их телесных собратьев. Вот Диомеду было жаль — бедняга, ей там сидеть еще черт знает сколько…
Во-вторых, я только сейчас понял, насколько у меня устали глаза от яркого желтого света. Кристаллы зеленой зоны были заметно темнее, светили куда мягче, да и сам оттенок был крайне приятен для глаза. Если прикрыть глаза, то можно было представить, будто ты где-то в глубине леса, и это солнечный свет пробивается сквозь густую листву. Сходство, конечно, весьма отдаленное. Но если подключить фантазию…
Ну а в-третьих, светящихся кристаллов здесь было чуть меньше, чем в предыдущих зонах — и я наконец сумел найти небольшую свободную площадку для разминки с копьем. Первые пару дней, пока я активно использовал эликсиры и сосредоточился на том, чтобы взять от них максимум, эта площадка стояла пустой. Но, начиная с третьего дня, я проводил здесь практически все свободное время. И часть времени, отведенного под развитие — тоже. Благо, что здесь я, наоборот, сосредоточился на Закалке (которую можно было спокойно совмещать с упражнениями) — нужно было исправлять небольшой перекос в сторону развития энергетики, созданный мной самолично в желтой зоне.
Да и даже без учета этого факта, моя основная цель оказалась неожиданно близка — Золотой ранг Закалки оказался буквально перед носом. И теперь я ловил шанс, изо всех сил стараясь успеть в невидимой гонке за ним, до того момента, как меня выгонят из этого места. Казалось бы — вот, совсем недавно, каких-то дней двадцать назад, я взял Серебряный, о каком Золоте может идти речь? Но этот Очаг оказался реальным шансом. Даром Неба, не меньше.
Сам по себе исток этого Очага, скорее всего, даже и не особо силен — на уровне тех же Холмов. Может, чуть мощнее. Но Хранитель, выгнав всех конкурентов (если они вообще были) и обустроив систему барьеров-фильтров, умудрился превратить это место в довольно простую, но гениальную структуру. Барьеры не только превращали каждую зону пещеры в эдакий резервуар с накопленной Ци, но вдобавок делали сам Очаг крайне малозаметным снаружи — он попросту слишком слабо «фонил». Правда, было у меня предположение, что где-то в противоположной части грота завесы были сделаны чуть более проницаемыми — и основная часть энергии сбрасывалась именно под землю. Ну а к тому моменту, как она вновь добиралась до поверхности — Ци успевала в достаточной мере рассеяться, чтобы это не привлекало ничьего внимания.