— Отдельной книги по ритуалам, посвященным Йо, на аукционе сейчас нет. Да и вообще ничего, где упоминается его имя. Видимо, слишком непопулярный бог. Но есть общий справочник по пантеону, «Боги Древа Божественного». Скорее всего, там что-то есть. Ещё есть парочка книг, где про их пантеон могут рассказывать косвенно… но там по названиям толком не поймешь.
— Покупай первую пока. А там посмотрим. Дорого стоит?
— Да нет, десяток Бронзы, — рассеянно пробормотала Диомеда. — Вот, держи.
Осторожно взяв в руки новенький, явно лишь недавно переписанный фолиант, я с некоторым наслаждением втянул носом легкий запах чернил и, хмыкнув, провел пальцами по богато изукрашенной обложке. Тонко выделанные пластинки дерева разных оттенков образовывали мозаику в виде величественного дерева — видимо, того самого, Божественного. На голых ветвях вместо листьев висели человеческие головы — чисто схематичные, вырезанные из тех же самых пластинок дерева, но вполне узнаваемые.
— Художник, конечно, тот еще фантазёр, — проворчал я под нос и углубился в чтение.
Спустя примерно час я поднял взгляд и, с некоторым удивлением, обнаружил Диомеду спокойно медитирующей на своём топчане. То ли месяцы в пещере пошли на пользу её усидчивости, то ли куча времени в одиночестве, пока она сидела одна в желтой зоне — а потом и в долине, терпеливо ожидая меня. А может, и то, и другое, и что-то третье — например, тот факт, что я опять её обогнал в развитии, и на этот раз даже сильнее, чем раньше. Вот и пытается в любой свободный момент хоть чуть-чуть, но сократить разрыв.
Не то чтобы Диомеда была всегда беспокойной и неугомонной — вовсе нет. Любому адепту, который хочет стать кем-то выше слабенького Заклинателя, требуется проводить долгие часы в медитациях, молчаливом созерцании стихий или в терпеливых отработках одного и того же удара оружием — и если бы Диомеда не была способна на это, то она попросту бы не выросла до текущего своего состояния. Просто в ситуациях неопределенности и возможной опасности моя напарница предпочитала физические действия духовным. Шило в известном месте при малейших признаках опасности требовало от неё хоть какой-то активности, чтобы не сорваться и не рвануть в лобовую атаку. Так что в текущей ситуации я ожидал увидеть, как она плавно отрабатывает ката с мечом или без него — ну, или на крайняк, банально отжимается на пальцах. Это было бы… привычно. А вот медитация — это что-то новенькое.
— Нашёл, — негромко произнёс я в воздух.
Тут же открывшая глаза девушка резко соскочила со своего топчана и быстро перебралась на мой, забрав раскрытую книгу. Я молча ткнул пальцем:
— Начиная отсюда читай, и ещё на следующей странице немного.
Спустя пару минут Диомеда с некоторой растерянностью подняла на меня глаза и честно призналась:
— Ни хрена не поняла.
— Я тоже не до конца. Но, по крайней мере, сам концепт в общих чертах понятен: какие… гм, жертвы нужны этому богу, как выглядит формализованное обращение к нему, предваряющее любую молитву или жертву…
— Но сами молитвы тут не описаны.
— Не описаны, — согласился я. — Я и не ожидал, что мы найдём их в общем справочнике. Надеялся на ритуалы жертвования — они все более-менее схожи. Идеальным вариантом был бы тот, где ему подходят банальные жертвы в виде уже умерщвленных животных — мы могли бы просто купить на аукционе разделанного кролика, пусть он даже был бы неимоверно дорогой и деликатесный, и принести его в жертву. Но, увы. Простой путь оказался закрыт. Придется думать.
Глава 12
'Однажды к старому и мудрому Обладателю Истока, живущему в одиночестве на вершине высокой горы, пришёл паломник. Пав на колени, паломник взмолился:
— О мудрейший, я слышал, что ты берешь в ученики лишь самых упорных! Я годами без устали оттачивал своё мастерство, достиг Золотого ранга в безоружном бою, придумал свой собственный стиль, стиль Аиста, ставший популярным среди многих простых людей… и всё это — ради доказательства, что я достаточно упорен, чтобы стать твоим учеником!
Мудрец внимательно слушавший паломника, кивнул и сказал:
— Да, я беру в ученики самых упорных. Но ты не упорный, ты идиот. Столько времени потратил зря, и всё ради того, чтобы меня впечатлить? Лучше бы чем полезным занялся.'
Угрюмый Йо оказался богом специфичным. Неудивительно, что ему мало кто поклонялся: от своей паствы тот требовал неукоснительного соблюдения множества заповедей — от мелких и простых до массивных и сложных. Зато и на благословления в ответ не жмотился.