— Не распоряжайся за меня, подруга. Может быть, я тоже хочу отдельную комнату? — спокойно заметил я.
— Что ж, значит, ищи себе её сам. Может быть та потаскуха на входе, с которой вы перемигивались, пустит тебя к себе переночевать?
Последние слова она буквально прошипела мне в лицо, и, пока я ошарашенно переваривал неожиданную и, честно говоря, довольно смешную попытку приревновать, Диомеда схватила ключ от комнаты и убежала наверх, не прощаясь. Олган за стойкой проводил её взглядом и, с каменным лицом, но со вселенской печалью в голосе сказал:
— Женщины…
— Да… — я в некотором удивлении потёр лицо, пытаясь хоть что-то понять. Наконец, мотнул головой. — Так. Ладно, давайте тот общий номер, черт с ним. Надеюсь, соседи нормальные попадутся… кстати, можете подсказать, где у вас баня?
Глава 14
— Дед, а как ты понимал, стоит ли доверять человеку, или нет?
— А никак, Эдри. Одно время я опирался на свои ощущения, пока не понял, что они постоянно врут. Тот, кто тебе симпатичен, может оказаться самым гнусным человеком в твоей жизни… а тот, кто вызвал неприязнь с первого взгляда — прикроет спину в нужный момент. Не попробуешь — не узнаешь.
Из бесед Эдриана и Криста Гиритов.
Когда я, распаренный, чистый и умиротворенный, вошел в свою комнату, первое, что бросилось мне в глаза — паренёк ненамного старше меня, висящий вверх ногами. В прямом смысле. Он висел головой вниз, зацепившись кончиками носков за балку под потолком, сложив руки на груди и закрыв глаза, будто задремав. Или же… медитируя?
Под неумолимым действием гравитации из-под его рубахи вывалился кулон в виде расправившей крылья птички — миниатюрной, вроде синицы или воробья, — искусно выточенной из цельного куска янтаря. Большего я разглядеть не успел, потому что парень, услышав скрип двери, открыл глаза и, смутившись, спрыгнул на пол, изящно сделав сальто. На меня уставились огромные ярко-голубые глаза, придающие вытянутому лицу собеседника печальный вид стельной коровы.
— Сосед? — парень протянул руку. — Я Отто. Приятно познакомиться.
— Эдриан. Взаимно, — я с легким недоумением на лице пожал протянутую руку. — А чего ты…
Отто сморщил нос и продолжил за меня:
— Вверх ногами висел? Да услышал тут от нашего третьего соседа, Гикаром его звать, что в таком положении увеличивается эффективность работы с мелкими каналами. Глупость, конечно… но вдруг?
— И как на деле оказалось?
— Да глупостью и оказалось, — Отто вновь поморщился. — Обманул меня Гикар.
— Интересно, это у него такое чувство юмора, или он просто блаженный чуток, — пробормотал я, направляясь к единственной незанятой кровати. Комната была небольшой, так что, по сути, кроме трёх кроватей и стойки для оружия в углу, больше ничего в неё и не поместилось бы. Так что я разделся, убрал все вещи в браслет и, зевнув, залез под одеяло.
— Увы, скорее первое, — отозвался Отто, услышав мой риторический вопрос. — Он сегодня ночует на полигоне, но завтра, скорее всего, вы с ним познакомитесь. Человек… специфичный.
— На том полигоне, что за стеной?
— Ага. Последние годы движение Идущих стало довольно популярным, а цены за аренду в верхнем квартале Лидлера — крайне нескромными. Так что здесь оставили совсем небольшое здание, и только для гильдейской элиты «металлического» ранга. Дерево и камень топают в нижний квартал, и регулярно платят входную пошлину при возвращении, — на этих словах Отто печально вздохнул. — Впрочем, это всё равно выходит дешевле, чем снимать негильдейскую гостиницу. В месяц Познания деньги здесь дерут немилосердно. Да и большинство собратьев проводит на полигоне сразу пару дней, а потом отсыпается, чтобы не ходить туда-сюда. Я завтра с утра пойду, так что, если хочешь, могу показать дорогу.
— С удовольствием воспользуюсь предложением, — ответил я, уже засыпая.
Последняя мысль перед тем, как я провалился в сон, была «Извиняться ли завтра перед Диомедой, или ну её к черту, перебесится?».
С утра Диомеда сама разрешила мои терзания. Когда мы с Отто спустились вниз, то всё тот же олган за стойкой, представившийся вчера Рутием, подал нам завтрак и сказал, что вчерашняя девушка попросила его передать мне записку. С некоторым удивлением развернув клочок бумаги, я ознакомился с коротким посланием. Если опустить сквозящее сквозь строки смущение, Диомеда нехотя извинялась за своё поведение и говорила, что ей нужно какое-то время побыть в одиночестве и разобраться с собой. В связи с этим она на недельку-другую (как пойдёт) ушла в местный Очаг Огня. Благо, что после получения Серебряной Закалки в деньгах она особо не нуждалась.