Единственное, что слегка напрягало — раскрытие своих успехов. Я доверял Диомеде, но её отца я знал лишь по рассказам и слухам. Да, в целом он был справедлив и честен, но всё-таки… соблазн велик, а моя жизнь сейчас стоит куда дешевле пары Золотых монет. Да что уж там, многие аристократы меня и за куда меньшие деньги спокойно бы убили, предварительно познакомив со всем арсеналом своей пыточной. Слышал я про случаи внезапной пропажи отдельных чересчур успешных простолюдинов — пусть случалось это не слишком часто, но бывало, бывало. Любой стремительный взлет привлекает внимание, и, увы, в первую очередь — наличием сопутствующих денег.
И всё же я решил рискнуть. Не в последнюю очередь потому, что мне требовалась помощь Диомеды в покупке Панацеи с Аукциона. И если уж я прошу её помочь и доверяю при этом кучу денег на покупку, то было бы странно не доверять и дальше.
— О чем задумался, Эдри? — весело пихнула меня локтем в бок напарница. На небольшой вечерней пирушке (ха, небольшой! Несколько десятков человек) в честь возвращения наследницы и её несомненных успехов в развитии, нас посадили рядом… насколько это было применимо к столу. Стол имел необычную форму — гигантской семиконечной звезды, размером с половину тоже немаленького зала. Концы звезд — самые далекие и непрестижные места, так и остались не заняты, а вот центральная область, у основания лучей, была плотно оккупирована гостями, пусть и сидеть местами было не совсем удобно. Уж слишком близко к остальным — даже рассаживаться приходилось в строгом порядке, чтобы не мешать друг другу. Отпускать нас, судя по всему, тоже собирались по очереди. Для прохода слуг, разумеется места тоже не оставалось, но те спокойно пользовались воздушными техниками, левитируя тарелки, приборы и подносы, и сервируя стол от самых дверей зала.
— О доверии, — вздохнул я. — И о том, что я, кажется, успел привыкнуть к безлюдным лесам и пещерам.
Я в очередной раз проводил взглядом пролетевшую над головой грязную тарелку, которые оперативно подхватывали слуги у дверей, и нервно дернул щекой. Окружающие гости, судя по всему, привыкли к этому и совершенно не обращали внимания на летавшие над их головами тарелки и еду, несмотря на то, что те порой развивали весьма солидную скорость. А вон та, только что пролетевшая мимо, пустая супница еще и массу имела внушительную. Такой и зашибить можно.
Диомеда, проследив за моим взглядом, усмехнулась:
— Ничего, привыкнешь. Если намереваешься когда-нибудь стать Обладателем, то привыкай периодически выбираться на такие вот… светские мероприятия. Даже свободным ольтэнам регулярно приходят приглашения, а каждый раз отказываться просто невежливо. Тем более, что сейчас всё максимально по-домашнему. Мой приезд был неожиданным, так что нормальный раут собрать не вышло — нужно время, чтобы выслать приглашения, подготовить программу, меню… В итоге, считай, никаких гостей извне, только родня и внутренний круг Тауберов. Ну и, соответственно, никаких танцев, выступлений, высокопарной болтовни… — она демонстративно скривилась, показывая своё отношение ко всему перечисленному. После чего, задумавшись, добавила. — Моя семья в целом больше любит именно такие, неформальные встречи. Да и не только мы — в конце концов, очень много гертэнов в молодости путешествовали по континенту инкогнито в качестве тех же Идущих, и успели привыкнуть к более… ммм… простому общению. Просто кто-то в итоге отбросил своё высокородное снобство, а кто-то его лишь сохранил и преумножил.
Я чуть слышно фыркнул на последней фразе. Поймав недоуменный взгляд Диомеды, пояснил, едва сдерживая улыбку:
— Просто вспомнил, как впервые тебя встретил. В этом свете слова про снобство звучат довольно иронично.
Мне в печень тут же еще раз прилетел острый локоток напарницы — на этот раз заметно сильнее. А покрасневшая Ди пробурчала:
— Я была маленьким и немного разбалованным ребенком. И за мое воспитание на тот момент только-только взялись по настоящему.
Ответить я не успел. По залу разнесся мелодичный перезвон хрусталя и со своего стула поднялась Хорианна Таубер — мать Диомеды. Невысокая, фигуристая, с теми же волнистыми волосами (разве что более светлого оттенка) и горбинкой на носу, что и у дочери, она являла собой примерный образ того, как Диомеда будет выглядеть лет через пятьдесят… если станет Заклинателем, конечно. И образ этот был на диво хорош. Отвлекшись от разглядывания женщины, я прислушался к её речи: