– Разве ты не знаешь, что страданием эта несчастная очищается от греха? А ты мешаешь тому, что должно случиться. Не вмешивайся. От судьбы не уйдёшь. Или ты хочешь убить ее?
При этих словах всё существо Георгия восстало, из глубины души поднялась мощная волна протеста, и его возмущённый взгляд откинул страшное видение. В воздухе повисло напряжённое молчание.
За окном ласково светило солнце, беззаботно насвистывала маленькая птаха, сидя на ветке перед открытым окном, обращая свою трель к другой такой же птахе парящей в бездонной небесной лазури. Ласковый ветерок нежно играл цветочными гроздьями ароматной белой акации. С мерным жужжанием в комнату залетел и, покружив немного, разгоняя напряжение, повисшее в комнате, вылетел мохнатый толстый шмель. Снова стало тихо.
– Марьям, слушай меня, – тихо сказал Георгий, после некоторых размышлений, – всё позади, тебе ничего не угрожает, тебя защитят братья. Когда появится малыш, ты будешь замечательной матерью, и всё будет хорошо. Сейчас ты очнёшься с хорошим настроением, забудешь всех причинивших тебе боль. Тревог больше нет.
Находка
После визита к Георгию, Марьям словно проснулась от тяжелого гнетущего сна, от которого не осталось даже воспоминаний. О случившемся ей никто не напоминал. Братья приняли решение оставить всё, как есть. Каждый занимался своим делом, и жизнь в долине потекла своим чередом. Весна выдалась необычно жаркая. Пересохли все горные родники. Даже озеро значительно уменьшилось, и по его периметру образовалась широкая полоса ила, которая под лучами беспощадного солнца покрылась глубокими трещинами. Георгий выложил из бревен, оставшихся от постройки дома, мостки, уходившие в воду. На рассвете Марьям часто приходила сюда.
К озеру то и дело спускались с гор дикие звери, все обитатели долины привыкли к девушке каждое утро встречавшей рассвет у озера, и смело подходили к воде в её присутствии. Крупные разноцветные бабочки стайками облепляли берег озера, напоминая пестрый живой ковёр. Чтобы напиться они протыкали хоботками влажный песок, забавно скручивая их и выпрямляя. Со стороны ещё спящей водной глади, словно лёгкое прохладное дыхание то и дело налетал нежный свежий ветерок и колыхал их нежные крылышки. Он бережно обдувал распустившиеся локоны девушки, призывая её вдохнуть полной грудью живительную утреннюю свежесть. Медленно поднималось солнце, прогоняя прохладу и касаясь тёплыми лучами горных вершин, зелени лесов, глади озера. Его лучи рассеивали лёгкие ночные облака, задержавшиеся на вершинах гор. Вся долина постепенно насыщалась благодатным солнечным светом. Воздух благоухал ароматами цветущих трав, умытых утренней росой. Птичьи трели наполняли этот величественный простор, а неугомонные стрижи, словно малые дети, с криками носились друг за другом от склона к склону в бездонном лазурном просторе.
Как любила Марьям эти утренние часы! Словно бальзам на измученную душу приходило умиротворение от неземной красоты и негой разливалось по всему телу придавая силы. Она уже не помнила о пережитых страданиях, но чувствовала необъяснимую тяжесть во всём теле, словно после тяжёлой болезни ей даровали жизнь, и надо жить дальше, а желания и сил для этого у неё не осталось. Так проходил день за днём.
Георгий же наоборот не мог найти себе места. Его преследовало сомнение. Угрызения совести вновь и вновь возвращали его к видению во время сеанса. Он пытался объяснить себе, что же он видел и правильно ли поступил, стерев из памяти Марьям мучившие её воспоминания и предостережения. Ведь забыв всё, она осталась без защиты. Вправе ли он был так поступить? Он понимал, что ей на самом деле угрожает серьёзная опасность, чувствовал, что ответственность за дальнейшую ее судьбу теперь полностью ложится на его плечи. «Чем я могу помочь? Она говорила, что кольцо защитит её. Но от кого? От цыганки. Может это вовсе не цыганка? Но кто же эта женщина? То, что она не плод больного воображения Георгий был полностью уверен. Фантазия не может управлять волей другого человека. Очевидно, что это сильная личность обладала достаточными знаниями манипуляции, если через сознание девушки смогла повлиять на него. Да ещё с такой силой. И причём здесь лунный дух? Неужели всё, что Марьям говорила, всё чистая правда? Этого не может быть. Каждый день Георгий изводил себя подобными мыслями.
Время шло. Марьям по-прежнему любила уединённо прогуливаться по заповедным тропам на рассвете. Однажды проходя мимо заброшенной хижины, когда-то принадлежавшей Муссе она почувствовала на себе взгляд. Марьям оглянулась и заметила, что с высокого уступа скалы за ней внимательно наблюдает большая чёрная пантера. Поворачиваться к ней спиной девушке не хотелось, несмотря на то, что в долине хищники не охотились, но кто знает, что придёт в голову этому грациозному животному. Марьям попыталась шагать спиной вперед, продолжая смотреть в сторону зверя. Не видя дороги, она сошла с основной тропы и, оступившись, упала в густые, колючие заросли высокой травы. Её оцарапанная рука уткнулась в какой-то предмет, похожий на кольцо. С первого взгляда показалось, что из земли видна ручка полукруглой формы. Приглядевшись, девушка поняла, что это подкова, концы, которой уходили в землю. Она потянула подкову на себя, но та, была крепко привязана. Рядом находился крупный замшелый камень, на, котором виднелся большой выдолбленный крест, похожий на х. Вспомнив о пантере, девушка приподнялась и посмотрела на уступ, но там уже никого не было. Марьям взглянула на камень и кольцо, торчащее из земли, но решила больше ничего не трогать и поторопилась вернуться к братьям.