— Вероятно. Но поскольку я единственный медик в округе, я бы на этом не настаивал. Миссис Мэрлоу, вы не сделаете одолжение старому человеку, налив еще одну чашечку вашего восхитительного кофе?
— Конечно, доктор. — Она налила кофе и продолжила: — Джеймс, я не уверена, что ты прав, позволяя Джиму взять Виллиса. Ты просто пошел по пути наименьшего сопротивления.
— Почему, дорогая? Джим был точен, когда сказал, что маленький нищий не является большой неприятностью.
— Ну, тут он не прав. Но… я бы не хотела, чтобы он был слишком откровенным, когда рядом Виллис.
— Почему? Я думаю, он был бы безупречным свидетелем в разрешении пустячных ссор детей.
— Это так. Но он, словно попугай, будет повторять все, что услышит. Вот в чем беда. — Она расстроенно посмотрела вокруг, а затем выпалила: — Ты знаешь миссис Поутл?
— Конечно.
Доктор добавил:
— Кто не знает ее? Я, несчастный человек, отвечаю за ее “нервы”.
— Она действительно больна, доктор? — спросила миссис Мэрлоу.
— Слишком много ест и мало работает. Сказать больше мне запрещает профессиональная этика.
— Я не знала, что она — ваша пациентка.
— Юная леди, уважайте мои седины. Так что вы хотели сказать про миссис Поутл?
— Ну, на прошлой неделе Люба Конски приходила ко мне на ленч, и мы говорили о миссис Поутл. Честное слово, Джеймс, я мало говорила и совершенно не знала, что Виллис сидит под столом.
— А он был там? — мистер Мэрлоу прикрыл глаза. — Продолжай.
— Ну, вы оба помните, что Конски приютили Поутл в Северной Колонии, пока для них не был построен дом. С тех пор Люба просто возненавидела Сару Поутл, а во вторник она со смачными подробностями рассказала о некоторых привычках Сары. Пару дней спустя Сара Поутл осчастливила меня своим посещением, чтобы дать несколько советов о воспитании детей. Виллис был в комнате; я знала это, но не придала значения. Он включился на воспроизведение записи разговора с Любой, и я никак не могла заставить его замолчать. Наконец я унесла его из комнаты. Миссис Поутл ушла, даже не попрощавшись, и с тех пор я ее не видела.
— Ну, это небольшая потеря, — прокомментировал ситуацию ее муж.
— Верно, но это поставило Любу в неловкое положение. Мало кто может повторить произношение Любы, а Виллис сделал это даже лучше, чем она сама. Я не думаю, что Люба была бы против… Но если бы вы слышали, как Виллис воспроизвел рассказ Любы о том, что Сара Поутл делает по утрам и как выглядит…
— Вы, должно быть, слышали, — сказал Мак-Рэй, — мнение миссис Поутл относительно проблемы прислуги.
— Да, конечно. Она считает позором, что Компания не ввозит для нас прислугу.
Доктор кивнул.
— С воротничками на шеях.
— Вот женщина! Не могу понять, почему она стала колонисткой.
— Ты не знаешь? — спросил ее муж. — Они пришли сюда, надеясь быстро разбогатеть.
Доктор Мак-Рэй сидел с отсутствующим взглядом.
— Миссис Мэрлоу, говорю вам как врач, если бы я услышал то, что говорил Виллис о миссис Поутл, это могло бы помочь мне. Как вы полагаете, он сможет повторить это для нас?
— Доктор, вы старый обманщик и болтун.
— Допускаю. И еще я люблю подслушивать.
— Бесстыдник.
— И это допускаю. В мои годы, с такими ослабленными нервами, я не чувствую стыда.
— Виллис может выдать вам сентиментальные разговоры детей за последние две недели.
— Может, вы уговорите его?
Миссис Мэрлоу улыбнулась.
— Во всяком случае, не помешает попробовать. — Она вышла из комнаты, чтобы принести круглого друга Джима.
3. ГЕККО
Как обычно на Марсе, утро в среду было ясным и холодным. Готовые проводить мальчиков, семьи Саттон и Мэрлоу, исключая Оливера, собрались в грузовом доке Колонии на западной стороне Страймон-канала.
Температура поднималась, но все еще было, по крайней мере, ниже тридцати. Страймон-канал был серо-голубой лентой твердого льда, который не мог растаять на этих широтах в данное время года. Возле дока стоял почтовый скутер из Малых Зыбучих Песков. Его корпус был установлен на остро отточенные полозья, напоминающие лезвия коньков. Водитель загружал его грузами из склада, расположенного в доке.
Благодаря тигровым полосам на маске Джима, боевой раскраске Френка и радужным переливам Филлис, молодых людей легко можно было отличить друг от друга. Взрослых, разговаривающих немного поодаль, можно было различить только по росту, телосложению и манере поведения. Кроме членов семей, там находились еще доктор Мак-Рэй и отец Клири. Священник низким, серьезным голосом что-то говорил Френку.
Потом он повернулся к Джиму.
— Сын мой, ваш пастор просил меня проводить вас. Бедняга, он случайно забыл про воду, и теперь у него марсианское горло. Он бы, конечно, пришел, если бы я не спрятал его маску. — Протестантский капеллан, так же как и католик, был холост; оба делили один дом.
— Он очень болен? — спросил Джим.
— Нет. Но примите его благословение, и мое тоже. — Он протянул руку.
Джим опустил дорожный мешок, перехватил в левую руку Виллиса и коньки и пожал руку священника. Затем последовала неловкая пауза. В конце концов Джим сказал:
— Почему бы вам не уйти в помещение, пока вы не замерзли до смерти?
— Да, — согласился Френсис. — Это неплохая мысль.
— Я думаю, водитель уже заканчивает погрузку, — возразил мистер Мэрлоу. — Ну, сынок, береги себя. Мы увидимся во время миграции. — Он торжественно пожал руку сына.
— До скорого, папочка.
Миссис Мэрлоу обняла Джима и, прижав его маску к своей, сказала:
— Ох, мой мальчик, ты еще совсем маленький, а мне приходится отпустить тебя из дома!
— Ну, мамочка, пожалуйста! — он обнял ее, а затем обнял Филлис.
— Садитесь! — крикнул водитель.
— Всем до свидания!
Джим почувствовал, что кто-то взялся за его локоть, и повернулся. Это был доктор.
— Береги себя, Джим. И не груби никому.
— Спасибо, Док. — Джим повернулся и, пока доктор прощался с Френком, предъявил водителю свое школьное удостоверение.
Водитель посмотрел его.
— Что, оба бесплатно? Так как сегодня нет ни одного платного пассажира, вы можете ехать в обзорном куполе. — Он оторвал корешок, и Джим взобрался в скутер. Он подошел к высоко ценившимся местам в обзорном куполе, расположенным позади отсека водителя. Френк присоединился к нему.
Водитель поднял со льда тормозные колодки, взревели турбины, и судно мягко тронулось. Насыпь, проплывавшая мимо них, по мере нарастания скорости превращалась в гладкую стену. Лед был зеркально ровным, и вскоре они достигли крейсерской скорости — более двухсот пятидесяти миль в час. Водитель снял свою маску, и, как ему показалось, Френк и Джим сделали то же самое. Теперь скутер был герметически закрыт, и воздух в нем стал пригоден для дыхания; к тому же от сжатия воздуха стало значительно теплее.
— Здорово! — сказал Френсис.
— Да. Посмотри на Землю.
Выше солнца, в северо-восточной части неба, проплывала их материнская планета. Она горела зеленым огоньком на темно-красном фоне. Возле нее была маленькая, легкоразличимая невооруженным глазом белая звездочка — Луна, спутник Земли. К северу от них, в том направлении, куда они ехали, над горизонтом висел Деймос, один из спутников Марса. Это был крошечный тусклый диск, почти потерявшийся в лучах восходящего солнца.
Еще один спутник Марса, Фобос, был скрыт за горизонтом. В широтах, где был расположен Чаракс, он дважды в сутки поднимался над северным горизонтом и менее чем через час скрывался снова. Днем его невозможно было увидеть, и ни один безрассудный храбрец не рисковал наблюдать за ним жестокой холодной ночью. Джим не припомнил ни одного, кто мог бы видеть его, кроме как из скутера передвигающегося между колониями,
Френсис перевел взгляд с Земли на Деймос.
— Попросим водителя включить радио, — предложил он. — Деймос уже поднялся.