— Теперь надо составить план, что мне делать дальше. Я пойду к Смиту и заберу свое оружие.
— Подожди, — сказал Френк. — Подумай хорошенько. Ты же знаешь, что не сможешь уйти.
— Что?
— Я не стану ломать наружную дверь; мы никогда не сможем воспользоваться личным выходом Хове. Отверстие, которое осталось в двери кабинета Хове и, вероятно, еще одно в его столе, мы сделать не могли. Он не докажет нашу причастность к этому. Ты договоришься и отправишь Виллиса домой, а мы будем спокойно сидеть здесь.
Джим покачал головой.
— Я уеду. Виллис только малая часть всего. Я не могу оставаться в школе, пока в ней работает Хове. Ты удовлетворен этим?
— Зачем спешить, Джим?
— Я не спешу. Я не виню тебя за то, что ты остаешься; на следующий год ты сдашь экзамен в кандидаты космических пилотов и уйдешь отсюда. Но если случайно завалишь экзамены, держу пари, ты не дотянешь здесь до окончания.
— Да, ты, вероятно, прав. Ты придумал, как ты выберешься отсюда, чтобы Хове не поймал тебя? До рассвета тебе нельзя уходить: на поверхности слишком холодно.
— Я дождусь рассвета и улизну.
— У меня есть идея, как выбраться, — бесстрастно сказал Френк. — Надо спрятать тебя до поры до времени. Случай может представиться после полудня. Будем надеяться, что для нас это будет добрый день.
Джим уже собрался спросить Френка, почему он думает, что хороший случай может, представиться после полудня, как Виллис повторил два последние слова, Сначала он повторил их голосом Френка, а затем снова произнес их звучным слащавым голосом пожилого человека.
— Добрый день! — промодулировал он.
— Виллис, замолчи.
Виллис заговорил снова.
— Добрый день, Марк. Садись, мой мальчик. Всегда рад тебя видеть.
— Я слышал этот голос, — с недоумением сказал Френк.
— Благодарю вас, Генерал. Как поживаете, сэр? — продолжал Виллис, теперь уже педантичным и слегка торопливым голосом директора школы Хове.
— Я узнал, — сказал Френк. — Я слышал его по радио; это Бичер, постоянный генеральный представитель.
— Тсс… — сказал Джим. — Я хочу послушать.
Виллис снова заговорил слащавым голосом.
— Неплохо, не так уж и плохо для старика.
— Нонсенс, Генерал, вы совсем не старик, — снова голос Хове.
— Благодарю вас за комплимент, мой мальчик, — продолжал Виллис. — Что у вас в мешке, контрабанда?
Виллис изобразил подхалимский смешок Хове.
— Едва ли. Научный образец, очень редкостный экземплярчик, который я конфисковал у одного из студентов.
Последовала небольшая пауза, а затем вновь вступил слащавый голос.
— Благослови меня господи! Марк, где вы взяли это существо?
— Я же сказал вам, сэр, — послышался голос Хове. — Я был вынужден забрать его у одного из студентов.
— Да, да… вы сами-то понимаете, ЧТО вы приобрели?
— Конечно, сэр. Я интересовался этим. Areocphalopsittacus Bron…
— Избавьте меня от ваших ученых слов, Марк. Это круглоголовик, марсианский круглоголовик. Дело не в этом. Вы сказали, что взяли его у студента; как вы думаете, он продает его? — неторопливо рассуждал слащавый голос.
— Я думаю, едва ли, сэр, — тихо ответил Хове. — Я уверен, он не захочет продавать. — Он немного замялся, а затем спросил: — Это очень важно?
— Важно? Все зависит от того, что вы подразумеваете под словом “важно”, — ответил голос постоянного генерального представителя. — Шестьдесят тысяч кредитов — это важно или нет? Или семьдесят тысяч? Я уверен, эту сумму выложит за него Лондонский зоопарк.
— В самом деле?
— В самом деле. Я получил заказ на пятьдесят тысяч кредитов от лондонского маклера, но так и не поймал ни одного. Я уверен, цену можно будет поднять.
— Действительно, — осторожно согласился Хове. — Возможно, это будет великолепная сделка для Компании, или нет?
Последовала непродолжительная пауза, и затем раздался искренний смех. — Марк, мой мальчик, вы убьете меня. Послушайте — вас наняли работать в школе или нет?
— Да.
— А меня наняли соблюдать интересы Компании, правильно? Мы исполняем свою работу и получаем за это плату; но у нас остается восемнадцать часов в сутки, которые принадлежат каждому из нас лично. Вас нанимали для того, чтобы ловить круглоголовиков?
— Нет.
— И меня тоже. Вы понимаете меня?
— Думаю, да.
— Я уверен, что понимаете. В конце концов, я хорошо знаю вашего дядю; я уверен, он не послал бы сюда своего племянника, не научив его жизни. Могу заверить вас, он все прекрасно понимает. Дело в том, мой мальчик, что в таком месте, как это, есть неограниченные возможности для умного человека, если, конечно, он держит свои глаза и уши открытыми. Не по работе, вы понимаете. — Виллис сделал паузу.
Джим хотел что-то сказать, но Френк прервал его.
— Замолчи! Мы не должны пропустить ни одного слова.
Голос генерального представителя продолжал:
— Вообще не связанное с работой. Я имею в виду законный бизнес, который естественным образом сопутствует нашей службе. Теперь об этом студенте; как его убедить, чтобы он продал круглоголовика? Я бы не стал предлагать ему слишком много, так как у него могут зародиться подозрения. Нам этого не надо.
Хове помедлил с ответом.
— Генерал, я почти уверен, что он не продаст, но, возможно, мы найдем другой способ.
— Да? Я не понимаю вас.
Мальчики услышали, как Хове подробно объяснил свою теорию о праве собственности на Виллиса. Они не могли видеть, как Бичер тычет пальцем в ребра Хове, но могли слышать его безудержный смех.
— Ох, это забавно! Марк, вы убьете меня, вы положительно убьете меня. Заставлять человека с вашими талантами работать школьным учителем — это расточительство; вы могли бы стать представителем Компании.
— Ну, — ответил голос Хове, — я не собираюсь оставаться школьным учителем всю свою жизнь.
— Нет, вы не останетесь. Мы найдем представительство для вас. Во всяком случае, это станет возможным после того, как антимиграционная политика вступит в действие.
— О чем он говорит? — прошептал Френк.
— Тихо! — ответил Джим.
— Появились какие-нибудь новости? — спросил Хове.
— Я каждую минуту жду их от вашего дяди. Зайдите вечером, мой мальчик, возможно, они появятся.
Дальнейший разговор был не особенно интересен, но тем не менее Виллис довел его до конца. Мальчики услышали, как Хове попрощался, после чего Виллис замолчал.
— Поместить Виллиса в зоопарк! — кипятился Джим. — Прекрасная идея! Я надеюсь, что Хове не поймает меня, а то мне придется его пристрелить!
— Полегче, парень! — сказал Френк. — Хотел бы я знать, что он имел в виду, говоря об антимиграционной политике?
— Мне показалось, он сказал “миграционная”.
— Нет, он сказал “антимиграционная”, я уверен. Сколько сейчас времени?
— Около трех.
— У нас еще есть три часа. Джим, попробуем узнать еще что-нибудь у Виллиса. Я чувствую, это очень важно.
— Ладно, — сказал Джим и поднял меховой шар: — Виллис, дружище, ты еще знаешь что-нибудь? Расскажи Джиму все, что ты слышал, все.
Виллис был счастлив оказать такую услугу. Он прокрутил несколько диалогов, произошедших после встречи и касающихся школьной рутины. Мальчиков это не интересовало. Наконец они были вознаграждены. Вновь послышался елейный голос Бичера.
— Марк, мой мальчик…
— О, входите, Генерал. Садитесь. Рад вас видеть.
— Я зашел сказать, что получил официальное послание от вашего дорогого дяди. В постскриптуме он просил передать вам привет.
— Это приятно. Благодарю вас, сэр.
— Это не все. Нас никто не услышит? — Виллис изобразил звук закрываемой двери. — Теперь мы можем поговорить спокойно. Конечно же, депеша касается антимиграционной политики.
— Да?
— Я счастлив сообщить, что правление согласилось с точкой зрения вашего дяди. Южная Колония останется там, где она находится сейчас. Груз с последнего корабля будет отправлен в Северную Колонию, где новые колонисты за двенадцать летних месяцев подготовятся к полярной зиме. Над чем вы смеетесь?