— Это просто здоровый румянец, — заверил его Френк. — Я прекрасно себя чувствую.
Однако, надевая маску, он закашлялся.
“Марсианское горло”, — подумал Джим, но ничего не сказал, потому что все равно ничего не мог сделать для Френка.
Марсианское горло — это не болезнь, а крайне сухое состояние носоглотки, которое возникает после непосредственного контакта с марсианским воздухом. Влажность на Марсе обычно равна нулю; обезвоженное таким образом горло становится широко открытым для любых болезнетворных организмов, которые всегда присутствуют в человеческой носоглотке. Как результат, в горле возникают сильные боли.
Время после обеда прошло без происшествий. Когда солнце начало клониться к горизонту, до дома оставалось около пятисот миль. Всю дорогу Джим наблюдал за Френком. Казалось, его закадычный друг так же хорошо стоит на коньках, как и всегда; он решил, что, возможно, Френк просто поперхнулся. Он догнал Френка и поехал рядом с ним.
— Я полагаю, нам пора начинать искать убежище.
— Согласен.
Вскоре они миновали несколько скатов, созданных давно умершими марсианами, на них не было ни подъемных балок, ни любых других признаков деятельности человека. Стены канала, хотя и понизились, но все еще были достаточно высокими и не позволяли заглянуть через них. Джим увеличил скорость бега; они торопились.
Ребята подбежали к очередному скату, но и здесь не было никаких намеков на то, что рядом расположено убежище. Джим остановился.
— Я предлагаю взобраться на берег и осмотреться, — сказал он. — Мы ЗНАЕМ, что они строили убежища около скатов, но они могли по какой-либо причине спустить подъемную балку вниз.
— Бесполезная трата времени, — возразил Френк. — Если мы поторопимся, то до темноты сможем успеть добежать до следующего ската.
— Ну ладно, раз ты так говоришь… — Джим оттолкнулся и набрал скорость.
У следующего ската Джим снова остановился.
— Давай посмотрим, — сказал он. — До захода солнца мы не добежим до другого.
— Ладно. — Френк наклонился и стал снимать коньки.
Они торопливо вскарабкались на стену. Косые лучи солнца не освещали ничего, кроме растений, окаймляющих канал. От усталости и досады Джим был готов закричать.
— Ну, что теперь будем делать? — спросил он.
— Спускаемся вниз и будем бежать до тех пор, пока не найдем убежище, — ответил Френк.
— Не думаю, что мы заметим балку в темноте.
— Значит, мы будем идти, — мрачно сказал Френк, — пока не упадем.
— Вернее, пока не замерзнем.
— Ну, если тебя интересует мое мнение, — ответил Френк, — мы потерпели неудачу. Даже если мы не замерзнем, я не смогу идти всю ночь.
— Ты чувствуешь себя не очень хорошо?
— Мягко сказано. Пошли.
— Хорошо.
Виллис выбрался из сумки и, чтобы лучше видеть, взобрался на плечи Джима. Затем он спрыгнул на землю и откатился в сторону. Джим рванулся за ним, но не поймал.
— Эй! Виллис! Вернись сюда!
Виллис не отвечал. Джим побежал за ним. Идти было трудно. Было уже поздно, и растения, растущие вдоль канала, приготовились втянуться в почву и расстилали свои листья на уровне колен Джима. Некоторые менее морозостойкие образцы совсем были не видны, оставив голые клочки земли.
Казалось, растения не мешали Виллису, и Джима беспокоило это; он мог не догнать маленького бездельника.
— Остерегайся водоискателя! — крикнул Френк. — Смотри, куда ставишь ногу! — Предупрежденный таким образом, Джим пошел более осторожно — и еще более медленно. Он остановился.
— Виллис! Эй, Виллис! Вернись! Вернись, проклятый, или мы уйдем и оставим тебя. — Это была пустая угроза.
Френк с трудом поднялся и присоединился к нему.
— Джим, мы не должны задерживаться здесь.
— Я знаю. Кто бы мог подумать, что он выкинет подобный фокус в самое неподходящее время.
— Он просто язва, вот и все. Пошли.
Голос Виллиса — или, вернее, голос Джима, используемый Виллисом, — донесся до них с некоторого расстояния.
— Джим, мальчик! Джим! Иди сюда!
Джим стал пробираться через ёжившиеся растения, Френк последовал за ним. Они обнаружили прыгуна отдыхающим на листе пустынной капусты, огромного растения, достигающего пятидесяти ярдов в поперечнике. Пустынная капуста редко росла вдоль берегов канала, эта сорная трава не приживалась на низких широтах, хотя ее можно было встретить в пустыне, в нескольких милях от источников воды.
Западная половина этого образца, развернутая в полукруглый веер, расстилалась по земле, а восточная почти вертикально торчала вверх. Разостланные листья жадно тянулись к последним солнечным лучам, своеобразному топливу фотосинтеза, благодаря которому растение жило. Пока хоть один солнечный луч касался его листьев, морозостойкое растение не скручивалось в клубок. В почву оно не втягивалось вообще. Оно сворачивалось в плотный, шар и таким образом защищало себя от холода. Гигантское подобие земного растения, по аналогии с которым и было названо.
Виллис сидел на той половине, которая была разостлана по земле. Джим потянулся за ним.
Виллис подпрыгнул и покатился к сердцевине растения. Джим выпрямился.
— Эй, Виллис, открой свои глаза и возвращайся назад. Пожалуйста, иди сюда.
— Не ходи за ним, — предостерег Френк, — Она может закрыться в любую минуту. Солнце почти скрылось.
— Я не пойду, Виллис! Вернись назад!
Виллис тоже звал их.
— Джим-мальчик, иди сюда.
— Нет, ты иди СЮДА.
— Джим-мальчик пойдет сюда. Френк пойдет сюда. Там холодно. Здесь тепло.
— Френк, что мне делать?
Виллис позвал снова.
— Иди, Джим-мальчик. Тепло! Будет тепло всю ночь.
Джим вытаращил глаза.
— Знаешь что, Френк? Я думаю, он хочет, чтобы растение закрыло его внутри. И он хочет, чтобы мы присоединились к нему.
— Кажется, так и есть.
— Иди, Джим! Иди, Френк! — настаивал Виллис. — Быстрее!
— Вероятно, он знает, что делает, — сказал Френк. — Док говорил, что у него выработан инстинкт к жизни на Марсе, а у нас нет.
— Но мы не можем влезть в капусту. Она раздавит нас.
— Если бы я знал.
— В любом случае, мы задохнемся там.
— Возможно, — сказал Френк и внезапно добавил; — Джим, поступай как знаешь. Я больше не смогу бежать на коньках. — Он поставил ногу на широкий лист, вздрогнувший от прикосновения, и твердо пошел к прыгуну. Джим мгновение помедлил, а затем побежал за ним.
Виллис восторженно приветствовал их:
— Хороший мальчик Френк! Хороший мальчик Джим! Им будет хорошо; тепло всю ночь.
Солнце соскользнуло за отдаленную дюну, и сразу после этого по ним хлестнул холодный ветер. Дальние края растения поднялись и начали сворачиваться, окружая их.
— Френк, если прыгнуть, еще можно будет выбраться отсюда, — нервно сказал Джим.
— Я остаюсь. — Тем не менее Френк со страхом смотрел на приближающиеся листья.
— Мы задохнемся.
— Возможно. Но это лучше, чем замерзнуть.
Внутренние листья сворачивались быстрее наружных. Один такой лист, четырех футов в ширину и, по крайней мере, десяти футов а дайну, поднялся перед Джимом и начал изгибаться, пока не коснулся его плеч. Джим нервно ударил по чему. Лист отдернулся, а затем медленно возобновил степенное движение.
— Френк, — резко сказал Джим, — они задушат нас!
Френк боязливо посмотрел на широкие листья скручивающиеся вокруг них.
— Джим, — сказал он, — присядь. Раздвинь пошире ноги и возьмись за мои руки. Сделаем арку.
— Зачем?
— Чтобы у нас осталось как можно больше свободного пространства. Быстрее!
Джим торопливо протянул руки. Выставив локти и колени, они обозначили границы сферического пространства около пяти футов в диаметре. Закрывающиеся листья плотно облегали их, но давление было недостаточным, чтобы раздавить ребят. Вскоре все пространство вокруг них было покрыто листьями, и мальчики оказались в кромешной темноте.