— Вкусное… Твои информаторы уверены, что мятежники атакуют?
— Уверена я, а не они.
— Когда?
— Два или три дня. Перед рассветом. Войска сосредоточены. Галеры готовы. Артиллерия подвезена. Вот только…
— Что?
— В высшем командовании Мзума есть изменник.
Марех едва не поперхнулась вином. Сарис улыбнулась. Кудиан, коротко мяукнув, забрался хозяйке на колени.
— Кто?
— Не знаю. Впрочем, если тебя это утешит, агент Тени действует и на противоположной стороне. Вы, человеки, так любите запутанность. Скоро станет непонятно, кто за кого воюет, а кто двойной, тройной или, — Сарех прыснула, — четвертной агент! Кудиан, не елозь.
— Я догадывалась, — тихо произнесла Марех. — Высокая не раз говорила, что у солнечников действует вражеский лазутчик. Что же делать нам?
— Ничего. Только ждать, — Сарис фыркнула. Кудиан раскрыл глаза и принялся вылизывать грудь. — Ишь, ты, гостей намывает… Гостья уже пришла, котик.
— Ждать, говоришь, — Марех старательно разгладила несуществующие складки на юбке. — Хорошо, будем ждать.
Рыжеволосая наклонилась над самозабвенно умывающимся котом и почесала его за ухом. Выпрямившись, пристально взглянула на чему-то улыбающуюся ткаесхелку.
— До свиданья, сестра.
— До встречи, милая.
Сарис дождалась, пока шум шагов Марех окончательно утихнет, затем, осторожно опустив на землю Кудиана, закрыла глаза и зашептала молитву.
В этот раз она была короткой.
— Здравствуй, сладкая.
Сарис подскочила на месте и уставилась на высокую фигуру, прислонившуюся к ближайшему дереву. Низко накинутый капюшон скрывал лицо, но задыхающаяся от ужаса ткаесхелка узнала этот голос. Кудиан яростно шипел, пятясь в сторону леса. Когда оттуда донеслось низкое рычание, кот ощетинился и прижался к ногам хозяйки. Когти Кудиана выходили и заходили обратно. Он зашипел еще сильнее, кончик хвоста угрожающе задергался. Его соперник, огромный, черный с красно-кровавыми пятнами на боках, вышел из-за дерева и уложил свое грациозное, похожее на леопардовое тело у ног собственной хозяйки.
— Почему же ты не здороваешься? — пропела фигура и сбросила капюшон. — Привет, Кудиан. Вижу, ты не рад видеть своего старого друга?
Кудиан лишь еще сильнее зашипел в ответ. "Друг" повернул к нему квадратную морду с топорящимися усами и оскалился. Желтая слюна закапала на подлесок. Почти человеческие уши дернулись, словно существо давало понять: я слушаю внимательно.
— Пламя… — просипела Сарис, тщетно пытаясь пошевелиться. — Ты…
Синие глаза взмахнули ресницами и чуть прищурились, когда их обладательница сделала шаг вперед.
— Сладенький, сиди смирно. Этот котик нам не враг.
— Откуда у тебя миркомор? — Сарис бросила безнадежные попытки двинуться с места.
— А откуда пришла я, ты не спрашиваешь, сладенькая? — обиженным голосом протянула незнакомка, усаживаясь на землю напротив ткаесхелки. — Вижу, даже не хочешь спросить…
— Ты мертва! — выкрикнула кудиан-ведьма. — Ты…ты… моя единоутробная сестра… Нази… мертва!
А теперь же… как же… ты…ты…
Сарис сглотнула вязкую, горькую слюну. Обливаясь потом, умудрилась повернуть голову к свету, что лился сквозь ветки. Та, которую звали Нази, приподняла безупречную бровь. Затем повела указательным пальцем, и хватающая воздух Сарис рухнула на землю. Руки и ноги кудиан-ведьмы свело судорогой, ее глаза едва не вылезали из орбит, она хрипела и задыхалась. Миркомор зевнул и лениво покосился на снова начавшего пятиться Кудиана. Хвост чудища неторопливо взметнулся в воздух и ударил о землю. Шип на кончике хвоста вонзился в какую-то ветку. Миркомор раздражённо рыкнул и отбросил полешку. Нази покачала головой.
— Сладенький, спокойно. Но за котиком следи. Котик-то непростой.
Кудиан в ярости дергал хвостом. Миркомор зевнул, показав два ряда острых, похожих на пилы зубов.
— Ты… умерла… — как заведённая повторяла Сарис. Ее глаза блуждали по сторонам, словно ища некую зацепку, соломинку, за которую она могла бы схватиться и которая могла ее спасти.
Нази вздохнула и еще раз повела в воздухе указательным пальцем. Сарис постепенно перестала хватать воздух широко раскрытым ртом, ее дыхание успокоилось, и она перевела взгляд на улыбающуюся сестру. Соломинку найти не удалось, и она знала это. Остается смириться с неизбежным. С неизбежным…
— Я живая, Сарис.
— Нет.
— Живая! — повысила голос Нази — Даже скажу тебе, что только теперь я живу по-настоящему, потому что предвкушение мести услащает жизнь.
— Мести? Кому ты хочешь мстить?
— Нашим врагам, сладкая моя. Мне-то легче это сделать, будучи так похожей на тебя.
Сарис побледнела.
— Пламя Кудиана…
Нази тихо засмеялась. Миркомор не мигая смотрел на черного кота — своего соперника. Шип поднимался и вонзался в землю. Кудиан выгибал спину и дергал хвостом как безумный. Шерсть кота топорщилась, похожая на черные пики.
— Ты ведь ждешь здесь кое-кого, не так ли, милая?
Глаза ткаесхелки расширились, руки и ноги свело судорогой. Нази покачала головой. При этом ее длинные черные волосы взметнулись вверх. Раздался странный, непонятный звук. Но Сарис узнала его. Она ждала этот звук. Тот самый, что приходил в ночных кошмарах. Слезы брызнули из глаз кудиан-ведьмы. Она извивалась словно червяк у ног Нази.
— Не хочу делать тебе больно, — услышала Сарис тихий голос, — пожалуйста, не заставляй меня.
Лишь хрип раздался в ответ. Нази вздохнула. Ее красивый палец провел очередную дугу в воздухе. Сарис закашлялась и села. Ноги по-прежнему не слушались, тело ниже пояса словно перестало существовать. Она с трудом пошевелила тяжелым, непослушным языком. Нази грустно рассмеялась.
— Подожди немного, сразу после паралича не восстановится. Не мне тебя учить.
Наконец, верхняя часть тела снова стала слушаться, и Сарис прикрыла веки, собираясь с мыслями. Скоро появится Мгер. Она назначила встречу с теневиком здесь, сразу после свидания с Марех. Рыжая сестра сейчас направляется…
Сарис вздрогнула всем телом и открыла глаза. Нази насмешливо смотрела на нее.
— А помнишь, как мы играли вместе, сестра? Те счастливые дни, когда ранним утром мы бежали вдоль границы резервации, взбирались на холм и смотрели на мир человеков, — Нази погладила микромора по голове, и монстр задумчиво рыкнул в ответ. — Мир, такой уютный, теплый, где не было душных и зловонных болот, лихорадки и стены, отделяющей наше жилище от мест обитания людей Эстана. А море? Ты помнишь море, Сарис? Как мы сидели, прижавшись друг к другу, и зачаровано следили за величественными парусниками, уходящими в солнечную зарю на горизонте? Наш брат обнимал нас с тобой, а, мы, положив головы ему на плечи, восторженно щебетали. А потом, — Нази сверкнула синими глазами, — пришли человеки и увели нашего брата. Помнишь, сестричка? Помнишь?! Не отводи взгляд! "Вонючий ткаесхелх, бунтовщик!" Помнишь их крики? А мамин плач помнишь? А? Не отводи глаза!!
Сарис прикусила губу. Она помнила. Могилу брата. Красную, с темными прожилками землю. Несколько оборванцев-ткаесхелхов с лопатами в руках. Их мрачные, равнодушные взгляды. Посеревший от горя отец так и не дал им с Нази попрощаться с Тарисом. Потому что на теле юного ткаесхелха не было живого места, одна сплошная рана…
— Я много думала в ту проклятую ночь, — тихо произнесла Нази, рассматривая пальцы рук, — я, маленькая девочка Проклятого народа. Побежденного народа…
— Вижу, — горько сказала Сарис, — до чего ты в конце концов додумалась.
Снова этот страшный звук. Кудиан-ведьма в ужасе закрыла лицо руками.
— Не бойся, сестричка. Рано еще.
Нази набросила капюшон и повернула к сестре черную пропасть, за которой прятала лицо. И еще кое-что, кроме лица. Сарис трясло.
— Ты отказалась от мести, милая сестра. Отказалась… — глухой голос бил Сарис по ушам, — … от вековой мечты нашего проклятого и униженного народа. Забыла смерть детей от недоедания в резервациях, забыла, как наши старики клянчат милостыню на улицах человековских городов. Ты не помнишь, как ткаесхелки торгуют собственным телом, чтобы прокормить голодающую в резервации родню! И я, — Нази повысила голос, — как и многие наши соплеменники решили пойти путем победы. Дорогой смерти. И надежды!