— Отец Азелуана сражался вместе с Каоценом во время большого восстания, — напомнил Амастану Базу.
Мариата спряталась еще глубже в тень. Ей очень хотелось выскочить и защитить доброе имя своего народа, которое они сейчас пятнали, но нельзя было обнаруживать себя. Она чувствовала, что это опасно. Девушка прекрасно представляла себе, что случилось с Амастаном и что лежит в двух больших тюках, которые они теперь сгружали с четвертого верблюда. Тяжело дыша, Азелуан и Базу стащили первый тюк и положили его на землю. Слышно было, как в нем что-то звякнуло.
Азелуан выпрямился, огляделся, указал на расщелину, в которой пряталась Мариата, и заявил:
— Вон туда. Между Орлом и Зайцем.
Господи!.. Мариата бросила последний взгляд на Амастана, который сейчас уже твердо стоял на ногах, и плотно прижалась спиной к задней части расселины, куда не проникал свет месяца. Ее совсем не было видно. Базу с Азелуаном подтащили первый тюк к расселине, и она услышала, как груз с глухим стуком опустился на песок. Тяжело дыша, Базу запихнул его как можно дальше, и тюк уперся в ноги Мариате. В нем было что-то тяжелое и твердое. Когда Базу еще раз попытался протолкнуть его дальше, девушка чуть не потеряла равновесие и не упала прямо на тюк. Базу, похоже, был доволен тем, как спрятан груз, и шагнул назад. Через пару минут оба вернулись со вторым тюком, который бросили поверх первого. Он уперся Мариате в живот и прижал ее к скале.
— Нормально, — сказал Азелуан. — Теперь поехали домой. Если все будет хорошо, устроим верблюдов и пару часиков поспим до восхода.
Шаркая по песку подошвами, они отошли. Через некоторое время девушка услышала, как недовольно засопели верблюды, заскрипели под седоками деревянные седла. Мужчины отправились дальше, а она осталась одна, в темноте, припертая к скале грузом контрабанды.
Мариата хорошо понимала, что заглядывать в тюки не стоит. Надо только перелезть через них и быстро бежать обратно в селение, сделав крюк, чтобы не столкнуться с всадниками. Не стоит, конечно, но… как тут не заглянуть? У народа покрывала существует множество историй о том, как любопытную женщину, которая открывает чужой сундук, кувшин или короб, неизменно настигает несчастье. Ее проглатывает неизвестно откуда взявшийся джинн, она превращается в ворону или оказывается в безлюдной земле, где воют непрерывные ветра и бушуют песчаные бури. Но Мариата была женщиной и ничего не могла с собой поделать. Она осторожно вскарабкалась на тюки, ощущая, как под ее весом двигаются лежащие в них предметы, и подошла к выходу из расщелины. Уже отсюда, при тусклом свете месяца, падающем ей через плечо, девушка развернула одеяло на нижнем тюке. Перед ней лежала куча тяжелых черных жестяных коробок. Она понятия не имела, что это такое. Когда Мариата взяла в руки одну из них, в ней что-то загремело. Там явно лежало много каких-то маленьких и тяжелых штучек. Девушка нахмурилась, положила коробку обратно, снова накрыла ее, как было прежде, и полезла во второй тюк. В нем лежали твердые предметы из дерева и странного темного металла, который, казалось, поглощал свет месяца. Мариата взяла один из них в руки и отшатнулась. Девушка сразу поняла, что это винтовка, но какая-то странная, непохожая ни на одну из виденных ею прежде. Мужчины брали с собой на охоту совсем другое оружие. Еще меньше эти винтовки напоминали богато украшенные старинные ружья, используемые в ритуалах. Они были намного легче, сложнее устроены и казались куда более опасными. Та, что она сейчас держала в руках, напомнила ей скорпиона. На стволе было что-то написано, буквы оказались схожи со знаками тифинага, но прочесть их Мариата не могла. Уже это одно заставило ее положить винтовку обратно и снова закрыть тюк.
Значит, оружие. Иностранное, ворованное. И целая гора боеприпасов.
Она долго сидела на корточках перед тюками. Восстание. Большое!.. Мысли лихорадочно сменяли одна другую. Так, значит, они мятежники. Участники сопротивления. Выходит, свободный народ больше не свободен. Все это крутилось у нее в голове. Девушка поняла, что война, о которой говорил Амастан, началась. Он больше не сторонний наблюдатель, значит, и она тоже. Ведь Мариата ему почти жена.
Глава 23
— Так где ты пропадал?
Они лежали в своем потаенном месте, в ложбинке между олеандрами возле реки. Лягушки теперь не кричали. Вода почти иссякла под жаркими лучами солнца, которое с каждым днем жарило все сильнее, пока Земля продолжала свой путь вокруг него. Там, где была ее родина, настоящий дом, они ушли бы сейчас куда-нибудь в холмы, где в тенистых прудах оставалась вода, или в низины, к орошаемым пастбищам, на которых трудились харатины. Но народ кель-теггарт был слишком беден, чтобы содержать таких работников, чересчур слаб, чтобы удерживать их от бегства в города.