— Эта, цвета индиго, куплена на базаре в Кано, да и зеленая тоже оттуда. Какая красивая!.. Смотри, как она блестит!
— Зеленый цвет приносит несчастье, — сказал кто-то, и все посмотрели на Мариату, ожидая, что та скажет.
Но ее мысли были далеко. Она не сразу поняла, что все смотрят на нее и ждут ответа.
«Им это нравится больше, чем мне самой, — думала Мариата. — Что со мной происходит?»
Нормальные девушки наслаждались бы каждым мгновением этих приготовлений, смаковали бы мельчайшую подробность, подбирали бы вышивки, украшения и расшитые бисером туфельки без задников, браслеты и серьги, образцы хны, зная, что станут с благодарностью вспоминать об этом всю свою жизнь, оглядываться в прошлое, когда замуж пойдут их собственные дочери, а там и внучки. Но Мариата никак не могла избавиться от ощущения, что вокруг сгущается зловещий мрак. Оно пробуждало в ней желание очертя голову немедленно сыграть эту чертову свадьбу, хоть в том платье, которое было на ней сейчас, не устраивая всей этой глупой и вздорной суеты. Но, глядя на лица, полные предвкушения праздника, видя перед собой доброжелательные и восхищенные глаза, девушка понимала, что свадьба нужна не столько жениху и невесте, сколько всему племени. Это событие должно еще теснее сплотить всех людей в достижении единой цели, несущей радость. Мариате лучше помалкивать и смиренно делать то, что положено.
— Нет, не надо зеленое, — наконец сказала она. — Индиго лучше. Смотрите, какая красивая ткань.
— Как раз по нашим обычаям, — одобрительно прибавила Рахма.
Мариата поймала ее взгляд. Что ж, почему бы и не порадовать будущую свекровь? Тем более что это не требует от нее много усилий.
— Значит, индиго, — поставила она точку.
Дошла очередь до платков и обуви, а еще красивых вышивок, украшений, бус, поясов и брошек. Ей снова надо было принимать пусть маленькие, но весьма ответственные решения. Все спорили по поводу мельчайших деталей. Мариате казалось, что ей все это снится, что она парит над присутствующими, как некий неясный призрак, а мысли ее блуждают где-то очень далеко.
— Побольше сурьмы. Глаза надо красить как следует.
Глядя на свое отражение в зеркале, Мариата критически сощурилась. Глаза ее и так уже были просто изумительными, белки потрясающе контрастировали с темной радужной оболочкой и сурьмой. Они казались просто огромными.
— Да зачем еще-то? Я в жизни не красила так густо.
Но Нофа неодобрительно покачала головой.
— Это же твоя свадьба. Все будут говорить только о тебе. Того и гляди, попадешь под дурной глаз. Он будет тебя поджидать везде, куда бы ты ни пошла, поэтому надо наложить как можно больше сурьмы. Как же еще отвести злую силу? — Нофа поболтала серебряной палочкой в кувшинчике, вынула ее и осторожно сдула лишнее. — Ну-ка, закрывай глаза и не мешай мне закончить работу.
Мариата повиновалась. Не было смысла поднимать из-за этого шум. Накануне невеста уже потратила целых пять часов на то, чтобы ей по-новому заплели косички и разрисовали хной руки и ноги ради защиты их от злых сил. Девушки, не занятые этой работой, пререкались, спорили, даже ссорились из-за рисунков. Во время этого действа Мариата не сказала ни слова, зато ее через край переполняло счастье при мысли о том, что она наконец-то станет женой Амастана. А что она делала за день до этого? Мариата чуть не рассмеялась вслух, вспомнив о том, что было вчера. Такой странный контраст с миром женщин, со всеми этими церемониями выбора наряда, прихорашивания. В тот день она на рассвете ушла с Амастаном в холмы и там старательно училась, как нацеливать длинный ствол охотничьей винтовки, чтобы попасть в выступ скалы, как правильно задерживать дыхание, чтобы не промазать, как мягко нажимать на курок, чтобы предохранить плечо от сильной отдачи во время выстрела. К концу дня ей удалось-таки попасть в два кусочка дерева и в черепок глиняного кувшина, которые Амастан поставил для нее в качестве мишеней. Но вот движущийся объект… О-о, это было совсем другое дело. Она с восхищением смотрела, как быстро и сноровисто Амастан выстрелил и попал на лету в горного голубя, а потом и в дикого кабана, которого они спугнули из кустарника.
— Что ты с ним будешь делать? — спросила Мариата, глядя на это странное создание со шкурой, покрытой жесткими, как проволока, волосами, и раздвоенными копытцами. — Мы хоть сможем притащить его домой? — Она тронула ляжку животного носком ноги, решила, что ноша, похоже, будет нелегкая, и добавила: — Мяса в нем много.