В толпе раздался глухой ропот, все заговорили вполголоса, многие трогали свои амулеты. Одно дело не проводить ритуала из-за отсутствия средств, совсем другое — собраться, начать и не совершить его.
— Ничего хорошего из этого не выйдет, — сказал какой-то мужчина.
— Женщины не должны вмешиваться в мужские ритуалы, — заявил другой.
— Сразу видать, кто будет главой в этой семье, — добавил третий, и все засмеялись.
Амастан печально покачал головой.
— Можете дразнить меня, сколько вам хочется, но я слишком высоко ценю мою невесту, чтобы омрачить ей этот радостный день. Для праздника у нас уже жарится добрый баран. Его с лихвой хватит на всех, так что нет особой нужды проливать лишнюю кровь. Я решил помиловать этого зверя и сохранить ему жизнь.
Он прижал ладонь к сердцу, поклонился Мариате, выдернул из земли копье и пошел к своим товарищам, предоставив толпе ловить бычка и возвращать его в свой загон.
Рахма похлопала Мариату по плечу.
— Думаю, пора начинать музыку. Как считаешь?
Она кивнула ведущему музыканту, оркестранты быстренько схватились за свой инструменты и грянули мелодию «Охотник и голубь», которая скоро отвлекла народ от беспокойных мыслей о неудавшемся жертвоприношении.
Тут появилась Тана, пересекла площадку для празднества и остановилась перед Мариатой.
— Смелей, детка! Хотя, в конце концов, вряд ли это поможет. — Склонив голову в сторону, как орел, который рассматривает свою жертву, она окинула взглядом платье девушки и ее украшения. — Неплохо. Хотя я вижу, что ты все упорно вешаешь на себя эту проклятую вещицу.
Амулет, прежде принадлежащий Амастану, действительно занимал почетное место на груди невесты. Тана протянула руку и похлопала по нему достаточно сильно, чтобы Мариата почувствовала, как он больно давит ей на грудь. Тут вдруг крышка амулета щелкнула и открылась. Придерживая ее пальцем, женщина-кузнец вложила в нишу крохотную трубочку свернутого пергамента, снова прижала крышечку и защелкнула центральной кнопочкой.
— Это тебе на счастье, — сказала она. — На всю твою жизнь. Там заклинание, которое я должна была приготовить для Амастана, когда он однажды попросил меня об этом. Может быть, на этот раз оно сослужит свою службу. Но это не свадебный подарок.
Словно откуда-то из воздуха, у нее в руках возникла чудесная кожаная сумка с бахромой изумрудно-зеленого, алого и синего цветов, та самая, которую видела Мариата, когда Тана шила ее под сенью тамариска. Тана перекинула ремень через голову девушки, пропустила его под мышкой и расположила сумку так, чтобы та сидела на пояснице. Обновка улеглась аккуратно и ладно, будто всегда там и была, и это несмотря на то что в ней лежали какие-то довольно тяжелые предметы. Страшное любопытство овладело Мариатой. Она резким движением переместила сумку вперед, полюбовалась великолепной чистотой цветовой гаммы, прекрасным орнаментом в виде солнца с лучами и изящной мелкой строчкой, а потом попробовала было открыть ее.
— Не надо, сейчас не время, — строго сказала Тана, отправляя сумку обратно девушке за спину. — Когда надо будет, сама почувствуешь. Ты встанешь перед выбором: спасти одну из двух жизней. Делай его с умом, несмотря на то что это будет очень нелегко. — Она улыбнулась, и жесткий взгляд ее старых глаз смягчился. Женщина-кузнец протянула руку и погладила Мариату по щеке. — Береги себя, малышка.
Тана пошла прочь, а Мариата осталась на месте, глядя ей в спину и размышляя о странных словах. Но думать об этом сейчас не было времени. Уже прибыл марабу, чтобы совершить недолгий обряд бракосочетания. Амастан и Мариата обменялись короткими брачными обетами, свидетели произнесли поздравительную речь отдельно для жениха и невесты, а потом те возложили руки на Коран, обменялись свадебными дарами и через непостижимо короткое время стали мужем и женой.
После формальных поздравлений и благословения марабу остаток дня был посвящен обычным удовольствиям свадьбы. Люди пели, играли на барабанах. Баран, который с самого рассвета крутился на вертеле, был с удовольствием съеден вместе с финиками, пряностями и хлебом. За обедом последовали скачки на верблюдах и танцы с саблями, во время которых мужчины похвалялись своим мастерством и ловкостью. Потом незамужние девушки исполнили красивый танец гуэдра, составляющий часть обряда благословения. Их прически были украшены раковинами каури, девушки выделывали ножками незаметные, но очень точные движения. Потом солнце зашло, и старики уже клевали носом, убаюканные монотонными, мягкими ритмами хлопающих ладоней, но вскоре темп достиг крещендо. Головы качались, косы взлетали, падали и метались в разные стороны, как атакующие жертву змеи. Атмосфера была насыщена силой, приносящей удачу. Это чувствовалось везде. На селение будто опустилось огромное облако, заряженное энергией добра и счастья. Женщины радостно завывали. Амастан прижал руки Мариаты к своему сердцу. Наконец-то они женаты.