Всадники уже почти подъехали к площадке, где проходило торжество, как вдруг один из них отделился от группы, и пляшущее пламя костра осветило его.
— Но перед тем как праздновать, надо уплатить один должок! — крикнул он грубым, неприятным голосом.
Мариата вскинула голову и пристально вгляделась. Еще до того как огонь осветил его лицо, она поняла, что это Росси, сын Бахеди.
— Эта женщина — воровка! — во весь голос объявил он. — Она украла у меня двух верблюдов! Хуже того, похитила мое сердце!
Люди с недоумением смотрели друг на друга. Это что, шутка такая или он говорит серьезно?
Росси выпрямился в своем высоком седле и продолжил:
— Мариата, дочь Йеммы, без предварительной договоренности увела у меня двух прекрасных тибестийских верблюдов. Кроме того, всему племени кель-базган известно, что она была обручена со мной. До сих пор для всех загадка, почему она так неожиданно уехала, но теперь я понял. Человек из племени кель-теггарт украл ее. Поэтому вам надлежит заплатить мне долг чести. Я принес вам слово аменокаля Аира Муссы, сына Ибы. Он заявляет, что дело это достаточно ясное. Его следует решить без промедления. Отдайте мне моих верблюдов, а также девушку, и я уеду к себе, не имея в душе обиды.
Но тут подал голос Усман, развернувший своего верблюда прямо перед Росси.
— Когда мы отправлялись сюда, ты ни слова не сказал мне о вашем обручении, — проговорил он тихим, но твердым голосом.
— А если бы сказал, разве ты провел бы меня через Тамесну?
Отец Мариаты так посмотрел на него, что все стало ясно и без ответа.
— Вот видишь!.. — засмеялся Росси. — Будем так говорить, я просто не счел нужным упомянуть про эту частность. Но со своим дядей я все обговорил, а он, как тебе известно, теперь умирает. Ты знаешь, что это означает для тебя, твоей сестры и всех близких родственников.
Усман все смотрел на Росси не отрываясь, пока тот не отвернулся.
— Я проделал долгий путь, чтобы найти свою дочь, — негромко, но уверенно сказал он. — Надеялся успеть отговорить ее от этой свадьбы. Если бы ты не упал с верблюда, когда мы пересекали границу, то наше путешествие завершилось бы еще вчера. Если бы ты постоянно не жаловался на неудобства, не просил то и дело останавливаться, чтобы дать отдохнуть своей нежной заднице и смазать ее какой-то мазью, от которой никакого толку, да подложить на седло еще подушек — женщина столько не наваливает! — мы приехали бы еще на день раньше. Теперь ты говоришь мне про какое-то там обручение, о котором я ничего не знал! Что касается верблюдов, этот вопрос решить легко, не стоило даже затевать переход через Тамесну. Ты можешь предъявлять претензии от имени Муссы, даже стать следующим вождем племени кель-базган, но Мариата — моя дочь. Если у тебя есть к ней какой-то интерес, ты должен предоставить это дело мне, и я устрою все так, как тому подобает быть.
Он шлепнул своего верблюда по макушке, и тот послушно опустился на колени. Потом отец спешился и направился туда, где стояли рядом и молча наблюдали за происходящим Амастан с Мариатой. Амастан все еще держал в руке винтовку, а Мариата сжимала старинный меч.
Не дойдя до них нескольких шагов, Усман склонил голову и произнес:
— Дочь моя.
— Да, отец.
Они не стали обниматься.
— Я думал, что оставил тебя в безопасности с тетушкой Дассин, но ты, похоже, поступила по-своему. Весть о твоей скорой свадьбе дошла до племени кель-базган только неделю назад, и я должен сказать, что твоя тетушка была очень недовольна.
— Оставаться с кель-базган для меня было небезопасно, отец, — твердо ответила Мариата. — Я решила покинуть их и отправилась сюда.
— О безопасности поговорим немного позже. Но по всему выходит, что ты улизнула от людей кель-базган, как тать в ночи, не сказав никому, куда отправилась. Я так понимаю, два верблюда пропали в это же самое время. Что ты на это скажешь?
Мариата поджала губы.
— Сейчас не время говорить о таких вещах. У меня были на то причины. Если ты узнаешь о них, то разгневаешься, но только не на меня. Пока я скажу одно: добро пожаловать на наш свадебный пир и тебе, и моим братьям, и всем, кто пришел с тобой. Будьте нашими дорогими гостями. Но Росси, сын Бахеди, сюда не зван, как и в любое другое место, где нахожусь я.
При этих словах Амастан резко повернул голову к ней.
— Росси?
Костяшки его пальцев, сжимающих винтовку, побелели.
Мариата положила ладонь ему на руку.
— Теперь еще не время. — Она повернулась к Усману. — Отец, это Амастан, сын Муссы, сын аменокаля и прекрасный, честный человек. Поэтому я не понимаю, почему тетушка должна быть недовольна моим выбором. Наверное, беда в том, что я не посоветовалась на этот счет с ней самой. Мы посылали гонцов во все концы торговых путей, чтобы сообщить об этом тебе, моим братьям и самым близким родственникам, но не получили от вас никакой весточки. Поэтому мне самой пришлось принимать решение выйти замуж за Амастана. Это было мое право.