Выслушав ее, Усман неторопливо кивнул и заметил:
— Таков древний обычай. Я это знаю. Но мир в наше время меняется слишком быстро, и старые обычаи за ним не поспевают. Скажу тебе прямо и откровенно, Мариата, я ничего не имею против человека, которого ты избрала, но хочу, чтобы ты отложила свою свадьбу и отправилась со мной. Наши люди теперь в опасности, и здесь больше, чем где бы то ни было еще. Поэтому я приехал, чтобы забрать тебя с собой туда, где ты поселишься постоянно и будешь в полной безопасности.
— Поселюсь постоянно? — Мариата смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— У меня теперь новая жена. Она живет в Тафилальте, это небольшой городок на юго-востоке Марокко. Я оставил дороги пустыни и решил поселиться там с ней. Мы с ее отцом организовали общий бизнес. Вы с братьями отправитесь со мной, и у нас начнется новая, куда более счастливая жизнь.
— Марокко?
Мариата с ужасом смотрела на отца, но тут вперед вышел Амастан.
— Я понимаю вашу заботу о благополучии дочери, но могу заверить вас, что теперь, когда мы поженились, это моя забота. Я душу свою положу ради этого.
— Но ведь это первая ночь после вашей свадьбы?
Голос, который вмешался в разговор, принадлежал Росси. Он прозвучал довольно спокойно, но белки его глаз налились кровью, а во взгляде метались искры.
Амастан признал, что это именно так.
Росси повернулся к Усману.
— Тогда ты не очень-то опоздал. Всем известно, что только на третью ночь брак считается законным! Отдайте безопасность вашей дочери в мои руки, господин мой. Вскоре я стану вождем, буду беречь и охранять ее жизнь, опираясь на все могущество Аира.
— Это прекрасное предложение, Росси, но я уже решил, что она отправится со мной в Тафилальт, — покачал головой Усман.
— Отец, без мужа я никуда не поеду.
Тут в разговор вступил еще один человек, амграр Рисса, сын Зейка.
Он обменялся с Усманом должными приветствиями, а потом заговорил как вождь народа кель-теггарт:
— Эти двое молодых людей поженились так, как положено по обычаю. Их сочетал марабу перед глазами всего племени. Амастан хороший человек. Я знаю его с детства и могу ручаться…
— А я знал его двенадцать лет перед тем, как он уехал в эту крысиную дыру, и могу сказать, что он жалкий червяк! — перебил его Росси.
— А ты всегда был хвастун и трус. Это может подтвердить каждый ребенок из вашего племени кель-базган! — прокричал в ответ Амастан.
Тогда Росси бросился на него и обеими руками изо всех сил толкнул в грудь. Амастан пошатнулся и чуть не упал.
Мариата прыгнула между ними и закричала:
— Прекратите! Как тебе не стыдно, Росси, сын Бахеди! Это моя свадьба. Теперь время праздновать и веселиться. Всякий, кто не хочет разделить с нами нашу радость, может уходить хоть прямо сейчас.
Амграр улыбнулся. Его хитрые, лукавые глаза сверкнули в свете костров.
Он обратился к Мариате, но все свое внимание сосредоточил на Росси, сыне Бахеди:
— Вряд ли сейчас возможно прогнать столь усталых путников, не предложив им своего гостеприимства, несмотря на то что материальные средства наши не столь велики, как у народа кель-базган. Я надеюсь, что наше селение придется вам по душе своей теплотой и удобствами, особенно в этот радостный день. Сердечно прошу вас, отложите в сторону ваши разногласия. Усман аг Хамид, твоя дочь законным порядком и по своей воле сочеталась браком с этим человеком, порадуйся же за нее. Росси, сын Бахеди, о твоих пропавших верблюдах мы поговорим завтра, но мне кажется, ты сам убедишься в том, что у нас, в этой, как ты говоришь, крысиной дыре, нет и не может быть прекрасных тибестийских мехари. Живем мы скудно, и верблюды у нас простые, обыкновенные, рабочие. Мы не можем позволить себе держать такие дорогие игрушки.
Росси выпрямился и заявил:
— Мои верблюды не были игрушками. Я купил их на племя, у них прекраснейшая тибестийская родословная. Доход от продажи потомства украденных верблюдов, который я потерял, не поддается исчислению.
— Что поделаешь, — пожал плечами Амастан. — Если он не поддается исчислению, то мы тут мало чем можем помочь, а уж тем более компенсировать их потерю, даже если они и были украдены, в чем я очень сомневаюсь. Скорее всего, ты плохо за ними смотрел, не стреножил как следует. Верблюды ушли от тебя поискать себе место получше, туда, где их не станут по любому поводу пинать ногами.