— Человеку нужно, чтобы кто-нибудь любил его.
— Ему хватит того, что его любит мать, — сухо сказала Тана.
— Чтобы разыскать меня, она пешком пересекла пустыню, потому что верит, что я могу ему помочь. Я должна его исцелить, понимаешь! Ему станет лучше, я это знаю.
— Ты еще молода, а молодые не слушают старых, особенно если это касается дел сердечных. — Тана покачала головой. — Не сомневаюсь, до твоих ушей дойдет много слухов. Сама я не очень-то доверяю им. Небеса свидетели, за свою долгую жизнь я достаточно пострадала от них. Но вот что я скажу тебе, деточка: держись подальше от Амастана. Он пахнет смертью. Не похоже, что этот человек может принести счастье тому, кто ему близок, дух от него не тот. — Тут по спине Мариаты побежали мурашки, а женщина-кузнец продолжала: — Задай себе вопрос: почему злые духи преследуют его, не дают ему покоя? Из-за тех жизней, которые он у кого-то отнял, или из-за тех, которые ему еще предстоит забрать?
Потрясенная Мариата смотрела на нее во все глаза. Она просто не могла поверить в то, что Амастан — убийца.
— В него и вправду вселились злые духи. Они преследуют Амастана даже во сне. Но это не его вина, — твердо произнесла девушка. — Их притягивает предмет, который он зажал в руке.
— Ты видела, что это такое?
— Какой-то амулет. На нем засохшая кровь.
Инеден слегка присвистнула… Впрочем, может быть, этот звук вылетел из пылающего горна.
— Когда он впервые явился сюда, в нем было много от отца, — сказала она. — Например, язык, острый как у гадюки, да и злости ему хватало. Первое впечатление о человеке остается надолго. — Тана поднялась на ноги и прошлась по кузнице. — Но когда он пришел ко мне с тем амулетом, надо было бы помочь ему. Все поступки влекут за собой последствия. Вещи возвращаются и начинают тебя преследовать.
Из простой кожаной коробочки Тана достала небольшой мешочек, перетянутый черной ниткой, и повесила Мариате на шею. От него шел неприятный запах плесени. Девушка наклонилась и подумала, что внутри лежит какая-нибудь куриная лапа, а вместе с ней еще что-нибудь в этом роде.
— Этот гри-гри удержит тебя от необдуманных поступков, — заявила Тана. — Но я очень надеюсь, что ты никому не скажешь о том, что сейчас увидишь. Очень трудно быть инеденом и не добавить к своей репутации обвинения в колдовстве, если ты не вполне мужчина.
Мариата округлила глаза.
— Ты колдунья?
— Не совсем так, дитя мое, нет-нет. Просто я умею гадать и время от времени разговариваю с духами. Но здесь всегда найдутся люди, которым нужен повод, чтобы изгнать меня из племени, несмотря на то что я существо слабое.
Высокая женщина-кузнец совсем не казалась слабой. Куда там, с такими мускулистыми руками, огромными кулаками и дородным телом. К тому же на черном, цвета древесного угля, лице ее ярко сверкали живые, полные страсти, карие с золотинкой глаза.
— Пойдем-ка навестим Амастана, и я посмотрю, что там можно сделать.
Увидев, что они входят, Амастан поднял лицевое покрывало и прижался спиной к стенке своего убежища. Мариата подумала, что теперь он похож на собаку, которая боится, что ее сейчас станут бить. Когда они подошли к нему ближе, он не отрываясь смотрел на Тану.
— Амастан, сын Муссы, пора тебе расстаться со своим амулетом. — Женщина-кузнец подошла к нему и протянула руку ладонью кверху.
Амастан продолжал смотреть на нее широко раскрытыми глазами. Правую руку он крепко прижал к груди, а левой придерживал лицевое покрывало, словно оно могло защитить его от инедена. Несколько долгих секунд они стояли неподвижно. Потом Тана заговорила нараспев на языке, которого Мариата не понимала, хотя и слышала имя Амастана, повторяемое снова и снова меж незнакомых, монотонно звучащих слов. Достав из-под платья кусок серебра на длинной нитке, Тана принялась раскачивать его перед ним из стороны в сторону. Видно было, как сверкают глаза молодого человека. Он не мог оторвать их от раскачивающегося маятника.
Так продолжалось долго, у Мариаты стала кружиться голова.
Наконец Тана прекратила свое мелодичное бормотание и отчетливо проговорила:
— Этот амулет держит тебя в плену, Амастан, сын Муссы. Ты должен отдать его. Духи, томящиеся внутри него, должны быть отпущены на свободу. Жестоко держать их там в неволе. Это касается и тебя тоже. Я не прошу отдать амулет мне. Я знаю, ты меня боишься, как и те духи, которых ты стережешь. Отдай его той, чье сердце открыто для тебя.
Она слегка кивнула Мариате, и та шагнула ближе.
— Отдай амулет, Амастан, сын Муссы. Протяни его Мариате, дочери Йеммы, ведущей свой род от Тин-Хинан, пусть она примет его у тебя. Вложи амулет ей в руку. Ну?