— Это саранча, — перевел Таиб, стараясь сохранить серьезный вид. — Она питается только самыми высококачественными травами, ее задние, толчковые ноги обладают огромной силой. Если вы съедите все это, то сила насекомых перейдет к вам в лодыжку, и она быстро заживет.
— Вот еще, стану я есть вашу саранчу, — заявила я и осторожно, но вместе с тем твердо отвела руку Лаллы Фатмы.
— Но ее пожарили и обваляли в сахаре. Очень вкусно, — продолжал Таиб. — Мы едим ее как конфеты. Смотрите.
Он сунул одну из них в рот и смачно разгрыз. Я с ужасом смотрела на него, а потом в голос рассмеялась, глядя, как парень сделал испуганное лицо и выплюнул мясистые остатки себе в ладонь.
— Ладно, они и правда противные. Нана будет недовольна нами обоими и очень огорчится.
Лалла Фатма посмотрела на него, потом на меня, прищелкнула языком и вышла из комнаты. Неужто я ее смертельно обидела? Кто знает. Но через пару минут она вернулась с каким-то блестящим предметом в руке, который принялась закреплять на моей лодыжке.
— Барака, — сказала она с таким видом, словно я знаю, что это такое. — Барака.
— Это на счастье, — перевел Таиб. — Предохраняет от дурного глаза и поможет быстрей залечить ногу. Раз уж вы не едите саранчи, амулет поможет вам быстрее стать здоровой и сильной.
Я наклонилась, чтоб посмотреть поближе. Это был небольшой серебряный квадратик, привязанный к бинтам тоненьким кожаным шнурком. У меня перехватило дыхание.
Я расстегнула карман, вынула свой амулет, протянула его на ладони и сказала:
— Смотрите.
Таиб и его бабушка уставились на огромную копию предмета, привязанного к моей лодыжке, а потом оба быстро заговорили, склонив друг к другу головы, она свою, закутанную в яркую шелковую шаль в оранжевую и черную полоску, а он свою, коротко стриженную, с черными волосами, в которых местами уже пробивалась седина. Внук Лаллы Фатмы был старше, чем мне показалось вначале.
— Очень похожи, правда? — оживленно спросила я.
Таиб поднял голову.
— Они сделаны в разных регионах. Маленький принадлежит нашим мавританским предкам, а этот, думаю, сделан где-то на юге, хотя по происхождению явно туарегский. Откуда он у вас?
— Это… подарок.
— Дорогой подарок. Очень хороший талисман. Что вы о нем знаете?
— Кажется, его нашли в пустыне, неподалеку от одного могильника. — Я не стала вдаваться в подробности и никак не могла вспомнить, как звали особу, упомянутую в археологическом документе. — Там была похоронена женщина, имя которой означало «Та, что владеет шатрами» или что-то в этом роде.
— Уж не Тин-Хинан ли вы имеете в виду? — Таиб так и вздрогнул.
Да-да, я вспомнила. Именно это имя было в бумагах отца.
— Да, — ответила я. — Так оно и есть. Но вполне возможно, что амулет не имеет к ней никакого отношения.
Таиб снова принялся внимательно разглядывать мою вещицу, потом покачал головой и пробормотал совсем тихо, словно про себя:
— Он не может быть таким древним. Наверное, просто совпадение. А вы не позволите купить его у вас?
Это что, такой закон вежливости? Я должна подарить этому семейству свой амулет за то, что они спасли меня? Я вдруг без всякой причины разозлилась. Они притащили меня к этой старой ведьме с ее вонючей мазью и приемами деревенской знахарки и требуют мой амулет? Он принадлежит мне, и я с ним ни за что не расстанусь.
— Он не продается, — зажав его в руке, заявила я.
— Даже если мы не сумеем доказать его происхождение, за него можно выручить хорошие деньги. Понимаете? — пожал плечами Таиб. — В Париже. За такими артефактами охотятся многие коллекционеры. Это работа настоящего инедена, а не современная копия из никеля.
— Странно! Откуда вы так много про это все знаете? — Я недоверчиво посмотрела на него.
— Вы имеете в виду, слишком много для бедного, отсталого бербера? — Он коротко и резко рассмеялся. — По правде говоря, я здесь в гостях, приехал повидаться с сестрой Хасной. — Таиб кивнул в сторону девушки, и она улыбнулась в ответ. — С наной и другими родственниками. Вообще-то я торгую североафриканскими древностями, большей частью в Париже.
Я вдруг догадалась, кто он такой. Господи, какая же я дура! Это ведь тот самый родственник хозяина ресторана, о котором тот упоминал.
— А-а, — протянула я. — Значит, вы — тот самый Таиб.
Когда ему стало ясно, что я не собираюсь объяснять, что значит мое странное замечание, он продолжил: