Луна уже была высоко в небе, когда на горизонте, к востоку от селения, где лежали огромные валуны, появились какие-то темные фигуры, большая группа всадников, сидящих на верблюдах. Тревогу поднял музыкант, который на минутку отошел в кусты, чтобы облегчить мочевой пузырь. Барабанный бой резко оборвался, танцоры остановились и встревоженно переминались с ноги на ногу. Амастан тихо сказал что-то Базу, и тот, не поднимая шума, растворился в ночи. За ним так же тихо исчезли еще несколько мужчин.
— Кто это? — спросила Мариата.
На ее бледном лице, окрашенном охрой, глаза, подведенные сурьмой, казались огромными.
— Не знаю, — ответил Амастан, потуже затягивая лицевое покрывало. — Может быть, запоздалые гости задержались в пути. Или же нет. Сбегай-ка к нашему новому шатру, Мариата. Возле входа найдешь меч. Я воткнул его в землю, чтоб не допустить туда злых духов. Принеси его, хорошо?
— Что-то мало они похожи на духов, — неуверенно сказала она, но послушно пошла исполнять приказание.
Эфес и крестовина старинного меча были изящно обмотаны медной проволокой и украшены ленточками цветной кожи. Этот клинок Амастану одолжил Азелуан. Мариата выдернула его из земли и побежала обратно. При каждом шаге сумка, подаренная Таной, стучала ей по спине, а меч путался под ногами. Но Амастана уже не было там, где она его оставила. С бьющимся сердцем Мариата увидела, что он далеко на краю селения, бежит к скалам, а на спине его болтается охотничья винтовка. Мариата стояла, держа в руках старинный меч и чувствуя себя полной дурой, потом не выдержала и метнулась за ним. Другие мужчины тоже достали свое оружие и побежали куда-то. Это были те самые гости, которых Мариата прежде никогда не видела или же просто не узнала их в воинственном обличье. Всадники, до сих пор никем не остановленные, приближались, пока не прогремел первый выстрел.
— Кто вы? — раздался крик амграра.
Голос вождя, человека уже немолодого, звучал так же высоко, как у женщины.
Никто не ответил, возможно, потому, что его не услышали.
— Это джинны, — испуганно сказал кто-то. — Надо было забить бычка. Злые духи гневаются, они пришли требовать крови, которой не дождались.
— Назовитесь, или мы будем стрелять! — крикнул Амастан как мог громко.
Один из верховых чуть выехал вперед и заявил:
— Меня зовут Усман, сын Хамида, я из кель-ахаггар, Мариата — моя дочь. Я приехал с людьми кель-базган, со мной мои сыновья Азаз и Байе!
Мариата от удивления открыла рот, потом подбежала к Амастану и закричала:
— Это мой отец и братья!
Она всматривалась в темноту, пытаясь узнать очертания троих человек, которых так долго не видела. Сильно ли они изменились, пока странствовали под жгучими лучами солнца пустыни? С веселым ли чувством приехали, чтобы отпраздновать ее замужество, или только лишь повинуясь родственному долгу? Ее тревога вдруг сменилось бурной радостью при мысли о том, что теперь уже и не важно, прибыли ли они благословить ее или нет. Они с Амастаном — жена и муж по закону, теперь никто не в силах разлучить их.
— Добро пожаловать! — крикнула Мариата. — Приглашаю всех на наш свадебный пир!
Так вот кто это! Напряжение сразу разрядилось, раздался смех, музыканты снова потянулись к своим инструментам. Кого-то отправили забивать еще одну козу и подкинуть дров в костры, другие засуетились, ставя на огонь чайники. Гости, должно быть, проделали долгий и нелегкий путь, раз приехали так поздно. Всем известно, как трудно путешествовать через Тамесну.
Всадники уже почти подъехали к площадке, где проходило торжество, как вдруг один из них отделился от группы, и пляшущее пламя костра осветило его.
— Но перед тем как праздновать, надо уплатить один должок! — крикнул он грубым, неприятным голосом.
Мариата вскинула голову и пристально вгляделась. Еще до того как огонь осветил его лицо, она поняла, что это Росси, сын Бахеди.
— Эта женщина — воровка! — во весь голос объявил он. — Она украла у меня двух верблюдов! Хуже того, похитила мое сердце!
Люди с недоумением смотрели друг на друга. Это что, шутка такая или он говорит серьезно?
Росси выпрямился в своем высоком седле и продолжил:
— Мариата, дочь Йеммы, без предварительной договоренности увела у меня двух прекрасных тибестийских верблюдов. Кроме того, всему племени кель-базган известно, что она была обручена со мной. До сих пор для всех загадка, почему она так неожиданно уехала, но теперь я понял. Человек из племени кель-теггарт украл ее. Поэтому вам надлежит заплатить мне долг чести. Я принес вам слово аменокаля Аира Муссы, сына Ибы. Он заявляет, что дело это достаточно ясное. Его следует решить без промедления. Отдайте мне моих верблюдов, а также девушку, и я уеду к себе, не имея в душе обиды.
Но тут подал голос Усман, развернувший своего верблюда прямо перед Росси.
— Когда мы отправлялись сюда, ты ни слова не сказал мне о вашем обручении, — проговорил он тихим, но твердым голосом.
— А если бы сказал, разве ты провел бы меня через Тамесну?
Отец Мариаты так посмотрел на него, что все стало ясно и без ответа.
— Вот видишь!.. — засмеялся Росси. — Будем так говорить, я просто не счел нужным упомянуть про эту частность. Но со своим дядей я все обговорил, а он, как тебе известно, теперь умирает. Ты знаешь, что это означает для тебя, твоей сестры и всех близких родственников.
Усман все смотрел на Росси не отрываясь, пока тот не отвернулся.
— Я проделал долгий путь, чтобы найти свою дочь, — негромко, но уверенно сказал он. — Надеялся успеть отговорить ее от этой свадьбы. Если бы ты не упал с верблюда, когда мы пересекали границу, то наше путешествие завершилось бы еще вчера. Если бы ты постоянно не жаловался на неудобства, не просил то и дело останавливаться, чтобы дать отдохнуть своей нежной заднице и смазать ее какой-то мазью, от которой никакого толку, да подложить на седло еще подушек — женщина столько не наваливает! — мы приехали бы еще на день раньше. Теперь ты говоришь мне про какое-то там обручение, о котором я ничего не знал! Что касается верблюдов, этот вопрос решить легко, не стоило даже затевать переход через Тамесну. Ты можешь предъявлять претензии от имени Муссы, даже стать следующим вождем племени кель-базган, но Мариата — моя дочь. Если у тебя есть к ней какой-то интерес, ты должен предоставить это дело мне, и я устрою все так, как тому подобает быть.
Он шлепнул своего верблюда по макушке, и тот послушно опустился на колени. Потом отец спешился и направился туда, где стояли рядом и молча наблюдали за происходящим Амастан с Мариатой. Амастан все еще держал в руке винтовку, а Мариата сжимала старинный меч.
Не дойдя до них нескольких шагов, Усман склонил голову и произнес:
— Дочь моя.
— Да, отец.
Они не стали обниматься.
— Я думал, что оставил тебя в безопасности с тетушкой Дассин, но ты, похоже, поступила по-своему. Весть о твоей скорой свадьбе дошла до племени кель-базган только неделю назад, и я должен сказать, что твоя тетушка была очень недовольна.
— Оставаться с кель-базган для меня было небезопасно, отец, — твердо ответила Мариата. — Я решила покинуть их и отправилась сюда.
— О безопасности поговорим немного позже. Но по всему выходит, что ты улизнула от людей кель-базган, как тать в ночи, не сказав никому, куда отправилась. Я так понимаю, два верблюда пропали в это же самое время. Что ты на это скажешь?
Мариата поджала губы.
— Сейчас не время говорить о таких вещах. У меня были на то причины. Если ты узнаешь о них, то разгневаешься, но только не на меня. Пока я скажу одно: добро пожаловать на наш свадебный пир и тебе, и моим братьям, и всем, кто пришел с тобой. Будьте нашими дорогими гостями. Но Росси, сын Бахеди, сюда не зван, как и в любое другое место, где нахожусь я.