— И могу вам сказать, что усадьба князя Ханобо была первоклассным домом.
Волна с довольным видом покуривала свою маленькую трубку. Это была женщина крепкого сложения, с низкой талией. Растрепанные волосы хозяйка гостиницы повязала синим с белыми пятнами платком. Глаза у нее были хитрые, голос как у ребенка, а фигура напоминала ступку для риса.
— У моей госпожи был желтовато-коричневый дорожный наряд из восьми слоев шелка с вышитыми на нем кленами огненного цвета, — продолжала Волна. — Когда мы выходили на прогулку, то все надевали одежды того же цвета с гербом госпожи. Она заставляла нас завязывать пояс сзади, как неотесанных деревенских женщин, а сама завязывала пояс высоко и расправляла рукава, как мужчина, по тогдашней последней моде. Я получала плату сто двадцать моммэ в год и одежду для всех четырех времен года.
Ястребиха расчесала заднюю треть густых волос Касанэ и сложила их в висячую прическу, называвшуюся «симада для семнадцати», потому что ее носили семнадцатилетние девушки. Банщица спустила выгнутую наружу петлю из волос на шею Касанэ, потом вытянула свободную руку, и самая младшая из «мудрецов», чье имя означало «поросль бамбука», подала ей плоскую бумажную ленту, чтобы закрепить волосы.
— А почему вы ушли с такой хорошей службы? — Ястребиха воткнула в кольцо из волос деревянную шпильку.
— Госпожа стала ревновать меня. Некоторые люди сочли, что я выгляжу совсем неплохо, хотя в это поверить трудно.
Волна увидела кошку, крадущуюся к подносу с жареным лещом. Животное, переходящее через комнату, — плохая примета.
— Прошу прощения, — извинилась хозяйка, поворачивая кошку обратно и выталкивая ее за дверь. — Госпожа стала жестоко обращаться со мной, — продолжила она свой рассказ, — она отказалась возобновить со мной договор.
— Вы, наверное, отбили у нее мужа, что так разозлили ее.
— Дамы свиты, которые служат во внутренних покоях, редко видят мужчину и еще реже вдыхают запах набедренной повязки, — лукаво улыбнулась Волна. — У них одни поклонники — их собственные средние пальцы. Но я служила в передних покоях и поэтому видела своего господина каждый день. Он без ума влюбился в меня. Мы миловались с ним так, что двери в пазах дрожали.
— Почему же он не оставил вас при себе?
— Семья его жены имела большую власть, и княгиня высоко задирала нос. Князь был у нее подстилкой под задом. Кроме того, я родилась в год Огненной Лошади. Так что, когда госпожа уволила меня, он не сказал ни слова в мою защиту. И я осталась одна без опоры, как глициния, у которой нет сосны, чтобы обвиться вокруг нее.
Слушательницы сочувственно вздохнули. Считалось, что женщины, родившиеся в год Огненной Лошади, имеют слишком горячий нрав и склонны к убийству из ревности. Поэтому не многие мужчины рисковали заводить с ними прочные связи.
Когда Ястребиха наконец закончила возиться с Касанэ, женщины вскрикнули от восторга, увидев, во что превратилась деревенская простушка. Касанэ попыталась спрятать в ладонях свое напудренное и накрашенное лицо.
Оставшуюся часть дня она растирала Кошечке ступни и спину, подавала ей чай и зажигала трубку, пока Волна и «мудрецы» болтали между собой. То и дело деревенская девушка дотрагивалась до толстого тугого верхнего пучка своей симады, словно поглаживая любимого кота, который имеет привычку царапаться, и бросала украдкой взгляды на отражение своего накрашенного лица в больших круглых зеркалах.
Ближе к вечеру в комнате «мудрецов» появилась старая служанка. Она что-то прошептала Волне на ухо. Та извинилась, вышла из комнаты и вернулась взволнованная.
— В Хирацуке произошло убийство. Сюда приходили полицейские и спрашивали, нет ли у нас кого-нибудь подозрительного. Они перерыли всю мою гостевую книгу.
— Убийца? Здесь? — «Мудрецы» страшно перепугались.
Касанэ уронила баночку с табаком. «Простите меня, пожалуйста, за глупую неловкость!» — пробормотала она и дрожащими пальцами сгребла рассыпанный табак обратно.
— Извините мою дурочку-сестру. — Сложенным веером Кошечка сильно стукнула Касанэ по плечу. — Она от природы глупа и неуклюжа, а от страха становится вдвое глупее и неповоротливее.