— Десять медных монет.
Кошечка положила шляпы на потертую циновку возле мастера, откинулась на пятки и стала ждать.
— Хатибэй, — заговорила Касанэ, — я скоро вернусь.
— Куда ты идешь?
— Купить тебе риса на ужин.
Касанэ поклонилась и быстро исчезла в толпе покупателей.
Старый каллиграф смочил камень несколькими каплями воды и стал медленными, равномерными движениями водить по нему чернильной палочкой. Когда вода превращалась в густой черный раствор, мастер разбавлял его чистой водой, сливая получившиеся чернила в желобок, выбитый на одном из концов камня.
Явно позабыв о заказчике, не слыша шумных криков разносчиков и гомона утреннего рынка, каллиграф продолжал свои размеренные круговые движения, натирая чернила. Потом он поднял с циновки одну из шляп, повертел ее в руках и, откинув голову назад, стал изучать через очки поверхность ее широких полей.
Еще два клиента подошли к навесу, сели, откинулись на пятки и стали ждать своей очереди, но мастер не обратил внимания и на них. Он протянул руку к кистям, стоявшим в глиняной банке, и замер на несколько долгих мгновений. Наконец, выбрав кисть с бамбуковой ручкой и довольно толстым пучком барсучьих волос на конце, старый ронин осторожно окунул ее в чернила. Мастер колдовал за десять медяков над дешевой шляпой так, словно работал для императора.
Касанэ вернулась, когда ее госпожа уже заворачивала в бумажный носовой платок десять медных монет и еще пять — на счастье. Кошечка свернула бумагу так, что ее концы образовали цветок, и с поклоном подала упаковку каллиграфу.
Потом она протянула Касанэ шляпу и повела ее к маленькому ларьку, где подавали чай на открытом воздухе. Беглянки удобно устроились на широкой скамье такой высоты, что их ноги не доставали до земли. Служанка стала готовить им утренний чай.
— Что этот почтенный господин написал на наших шляпах? — Касанэ напряженно всматривалась в путаницу широких черных линий.
— Здесь сказано: «Прежде чем сделан первый шаг, цель уже достигнута».
— Какие чудесные слова!
Касанэ не поняла изречения, но продолжала, не отводя глаз, смотреть на него — все написанное казалось ей чудом. А Кошечка глядела на проносившийся мимо людской поток. Дорога была уже забита народом. Хотя это время — между сбором урожая и Новым годом — считалось мало подходящим для паломничества, колокольчики постоянно звучали в толпе.
— Ты купила еду? — спросила Кошечка.
— Нет. — Касанэ показала ей завязанную в тряпку горсть сырого риса и встряхнула этим узелком. — Я взяла свою чашу для подаяния и стала просить милостыню, как паломница. Одна добрая женщина дала мне столько риса, что его нам хватит на ужин. Еще один человек подарил мне сорок медных монет.
Касанэ вынула из рукава пару купленных у старьевщика длинных тряпичных перчаток без пальцев и подала их Кошечке. Перчатки имели потрепанный вид, но Касанэ как будто была ими довольна. Такие перчатки обычно носил трудовой люд.
— Часть денег я потратила на это.
— У нас нет лишних денег на такие покупки.
— Они стоят только двадцать монет. — Тут Касанэ понизила голос: — Они помогут скрыть ваши ладони.
Кошечка примерила одну из перчаток. Широкая полоса ткани накрыла ее запястье и пальцы до первых суставов. Она натянула вторую перчатку. Действительно, они помогают скрыть, что руки у нее совсем не такие, как у рыбаков.
— Спасибо, — поблагодарила она верную спутницу.
Потом Касанэ протянула Кошечке грубые соломенные гетры, тоже купленные для нее. Они раздражали кожу так, что та немилосердно чесалась, но зато скрывали изящную форму ног княжны Асано. После этого деревенская девушка научила свою госпожу носить головную повязку по-крестьянски: низко надвинула ее Кошечке на лоб, собрала края в складки, спустила их по щекам и связала под подбородком. Такая повязка немного закрывала лицо Кошечки и окончательно превращала ее в рыбака.
Касанэ и Кошечка повесили на запястья четки из ста восьми молитвенных бусин и привязали к поясам медные колокольчики паломников, потом надели широкополые шляпы и взялись за свою поклажу. Чувствуя себя гораздо бодрее, беглянки влились в поток путников.
В безвыходном положении Мусаси советовал «подставлять вместо гор море»: если противник ожидает схватки в горах, заставь его сражаться с тобой на море. Теперь вместо себя Кошечка готова была подставить стражникам на заставе Хаконэ неотесанного деревенского парня по имени Хатибэй.
Шагая по дороге, которая поднималась спиралью к вершине, госпожа и служанка поглядывали вниз и видели там, в сиреневой дымке, поля и маленькие деревни. Склоны гор поросли лесом — среди глициний, азалий и камнеломок высились могучие стволы.