Разбойник с большим тщанием выбирал объекты для нападения. Пятнадцать лет назад этот утес был его логовом.
В скале имелась небольшая пещера, в которой разбойник и жил. Определив жертву, он по убирающемуся веревочному мосту переходил через пропасть, вооруженный посохом с железными кольцами на одном конце и острием копья на другом. Прикидываясь священником с гор, собирающим пожертвования, он подходил к путникам, грабил их, отбирая одежду, вещи и деньги, и сбрасывал несчастных в пропасть.
Таким образом грабитель избавлялся и от следов преступления, и от свидетелей. Он мог бы до сих пор разбойничать здесь, если бы однажды в конце зимнего дня не ошибся, выбрав своей добычей одинокого прохожего, который спускался по заснеженной тропе, направляясь на запад. Вид у путника был жалкий. Его сандалии, плащ, шляпа и обмотки были изрядно поношены. Но под просторным плащом скрывались два грозных меча — единственное имущество Хансиро, с которым он покинул Тосу и ушел искать заработка в Западной столице.
Когда этот мнимый священник возник перед ним на дороге среди тумана — глаза широко раскрыты, веки красные, взгляд дикий, связанные в хвост волосы стоят дыбом, — Хансиро не стал пачкать благородную сталь, ему хватило дорожного посоха. Грабитель последовал за своими жертвами. Пропасть была глубока, и разбойник имел достаточно времени подумать о своих дурных делах, прежде чем расшибиться о камни.
— Желаете еще чего-нибудь, ваша честь? — с низким поклоном спросила у Хансиро девочка.
Она была как две капли воды похожа на свою мать — Снежинку, хозяйку гостиницы. Сама хозяйка сейчас сбивалась с ног, летая по кухне. Хансиро просил Снежинку не беспокоиться из-за него, но знал, что просьбы его напрасны: завидев гостя, хозяйка тут же шепнула несколько слов пятнадцатилетнему сыну, паренек через пару минут уже скакал по горным кручам, спускаясь в Одавару, чтобы раздобыть скумбрию.
Когда мальчик вернется, Снежинка вынет из рыбы кости, нарежет ее и поджарит до золотисто-коричневого цвета на огне из сосновых иголок, слегка похлопывая куски пучком соломы, чтобы пропитать их запахом дыма. Когда рыба сготовится, хозяйка гостиницы подаст ему скумбрию с соевым соусом и чесноком. Этим блюдом славится его родина — Тоса, и Снежинка всегда готовит Хансиро скумбрию с соей и чесноком.
От денег Снежинка, конечно, откажется. Здесь Хансиро никогда ни за что не платил: ведь только благодаря ему Снежинка и ее муж обрели этот чайный дом, хотя, конечно, и «одержимый священник», сам того не зная, тоже мог считаться их благодетелем.
Сбросив разбойника в пропасть, Хансиро не стал искать награбленные им сокровища — ронин из Тосы был тогда молод и простодушен. Деньги в любом виде вызывали у него отвращение, а на деньгах, обагренных кровью невинных людей, лежало проклятие. И деньгами распорядилось Великое колесо судьбы.
Спустившись по склону горы еще на одно ри, Хансиро встретил Снежинку и ее мужа, исхудавших и одетых в лохмотья. Их новорожденный сын спал, привязанный к материнской спине. Хансиро решил, что судьба предназначила именно этой паре извлечь добро из злых дел бешеного «священника».
Солнечный свет быстро гас, и поэтому Хансиро отдал измученным людям свой фонарь. Он велел им обыскать пещеру на уступе скалы, нависающем над Токайдо. Чтобы решиться на такое дело, беднякам понадобилось все их мужество: об этом утесе ходило много жутких рассказов. Горцы шептались, что там живут злые духи, которые спрыгивают со скалы, разбивают несчастным путникам кости и высасывают костный мозг.
Муж и жена не побоялись проклятого места и нашли в задней части пещеры, в корзине под циновкой, аккуратно перевязанные свертки с тяжелыми овальными золотыми монетами и мешочек с серебряными и медными деньгами. Толпа монахов поднялась в горы, чтобы изгнать нечистую силу с этого утеса и получить щедрые пожертвования за свои услуги. Еще одна толпа — на этот раз налоговых сборщиков — пришла потребовать с бедняков долю правительства. Затем целый отряд чиновников оформил супругам права на пользование этой землей, и каждый из них получил должную «благодарность». На оставшиеся деньги Снежинка и ее муж построили чайный дом.